Лехович явно преувеличивает отрицание Деникиным насилия. И дело не только в том, что он был профессиональным военным, и очень успешным. Белый террор оказался ничуть не лучше красного, и на Юге он был не менее свирепым, чем в колчаковской Сибири.
Показательно, как оценивали личность Деникина и его деятельность главкома противники или, скажем аккуратнее, критики. Генерал Врангель, вложивший столько энергии в противодействие своему командующему, писал:
Среднего роста, плотный, несколько расположенный к полноте, с небольшой бородкой и длинными, черными, с значительной проседью усами, грубоватым низким голосом, генерал Деникин производил впечатление вдумчивого, твердого, кряжистого, чисто русского человека. Он имел репутацию честного солдата, храброго, способного и обладающего большой военной эрудицией начальника…
…Один из наиболее выдающихся наших генералов, недюжинных способностей, обладавший обширными военными знаниями и большим боевым опытом, он в течение великой войны заслуженно выдвинулся среди военачальников. Во главе своей Железной дивизии он имел ряд блестящих дел. Впоследствии, в роли начальника штаба Верховного Главнокомандующего в начале смуты, он честно и мужественно пытался остановить развал в армии, сплотить вокруг Верховного Главнокомандующего все русское офицерство. Всем памятна была блестящая прощальная речь его, обращенная к офицерскому союзу в Могилеве. Он отлично владел словом, речь его была сильна и образна. В то же время, говоря с войсками, он не умел овладеть сердцами людей. Самим внешним обликом своим, мало красочным, обыденным, он напоминал среднего обывателя. У него не было всего того, что действует на толпу, зажигает сердца и овладевает душами. Пройдя суровую жизненную школу, пробившись сквозь армейскую толпу исключительно благодаря знаниям и труду, он выработал свой собственный и определенный взгляд на условия и явления жизни, твердо и определенно этого взгляда держался, исключая все то, что, казалось ему, находилось вне этих непререкаемых для него истин.
Судьба неожиданно свалила на плечи его огромную, чуждую ему государственную работу, бросила его в самый водоворот политических страстей и интриг. В этой чуждой ему работе он, видимо, терялся, боясь ошибиться, не доверяя никому, и в то же время не находил в себе достаточных сил твердой и уверенной рукой вывести по бурному политическому морю государственный корабль.
Донской атаман генерал Петр Краснов, очень не любивший Деникина, вспоминал:
атаман (Краснов писал о себе в третьем лице. – О. Б.) считался с обаятельной внешностью Деникина, с его умением чаровать людей своими прямыми, солдатскими, честными речами.
Профессор Петроградского университета, юрист, возглавлявший одно время деникинское ведомство пропаганды, Константин Соколов в мемуарах, изданных через год после отставки Деникина, писал:
