В ходе дискуссий оппозиционеры открытым текстом называли военных специалистов «белогвардейцами», хотя те служили в Красной армии. Минин даже заявил, что «под видом борьбы с отрядной системой пустили целую шайку белогвардейцев». Оппозиционеров возмущало, что военспецам много платят. В частности, речь шла о бывшем генерале Павле Лебедеве, получившем «денежное пожалование» (премию) в 2000 рублей. Информация об этом была напечатана в «Известиях». Зарплата красноармейцев составляла 450 рублей в месяц. Один из делегатов предложил, чтобы командиры получали не больше, другие, напротив, возмущались, что на эти деньги невозможно прожить. В любом случае денежное содержание солдат белых армий было значительно ниже. Большевикам везло во многих отношениях: одним из весьма важных и недооцененных историками факторов было то, что в их руках оказался денежный станок, ведь керенки ходили по обе стороны фронта. Как бы то ни было, среди прочих пунктов в тезисы оппозиции был включен следующий: «Денежные награждения за боевые заслуги и чрезмерная оплата труда командного состава не должны иметь места, как разлагающее и развращающее действие на Красную армию».
Приведу некоторые выразительные тезисы, написанные, очевидно, Мининым. Сын священника Сергей Минин успел поучиться на юридическом факультете Венского университета и историко-филологическом факультете Дерптского:
Особенно интересно замечание о «патриотических или иных метафизических идеях». То, что для офицера было основой основ, одной из важнейших причин, почему он служил в армии и готов был проливать кровь и отдавать жизнь, – патриотизм – было для большевиков, которые мыслили не патриотическими категориями, а категориями мировой революции, «метафизикой». Собственно, само понятие «отечество» было табуировано, его «реабилитировали» лишь в 1938 году, когда все в большей степени определялся поворот в сторону национал-большевизма. Но пока что это была музыка будущего.
К обвинению в «неправильном» классовом сознании Минин добавлял обвинение в «профнепригодности»:
На заседании военной секции оппозиция получила при голосовании почти двукратный перевес – 37:20. Но решающей на съезде была позиция двух человек: отсутствующего Троцкого, а главное – Ленина. Вождь большевиков прислушивался в военном вопросе к Троцкому больше, чем к кому-либо другому. При этом сам он испытывал серьезные сомнения относительно привлечения военных специалистов.
