Это был совершенно не коммунистический текст, явно адресованный офицерам по обе стороны фронта. На патриотический призыв откликнулось некоторое число бывших офицеров, хотя какое именно, мы вряд ли когда-нибудь установим. В политике советской власти как будто произошел сдвиг: ведь в 1918 году тот же Брусилов был арестован ВЧК «в профилактических целях». Однако сдвиг этот оказался видимостью: с момента создания Особого совещания ВЧК следила за генералами, и вскоре трое из них – Гутор, Зайончковский и Клембовский – были арестованы. Двое – скорее всего за польские фамилии. В 1921 году Клембовский умер в тюрьме, Зайончковский с того же времени стал секретным осведомителем ЧК-ГПУ. Гутора освободили в 1922‐м, уволили в отставку в 1931‐м, расстреляли в 1938‐м. Небезопасно было иметь дело с советской властью.
Генералы, служившие у красных, вызывали у многих современников не слишком позитивные чувства. Историк Юрий Готье записал в дневнике о том, как слушал 18 июня 1920 года доклад Парского в военно-исторической комиссии о Рижской операции августа 1917-го:
Большевикам удалось создать массовую и в целом управляемую армию, обеспечить профессиональный уровень командования и в то же время контроль за военными специалистами, многие из которых служили красным лишь в силу сложившихся обстоятельств, найти, по словам С. С. Каменева, «удачное сочетание коммуниста и генштабиста». Эта гремучая смесь и дала, по выражению того же Каменева, «все 100% командования». Наряду с политическими причинами, это и обусловило в конечном счете победу красных в Гражданской войне.
