Что бы ни думали исследователи о качестве фильма и причинах его фактического запрета, они не сомневались ни в наличии бандитских традиций Одессы, ни в многочисленности одесского, преимущественно еврейского, преступного мира, ни в его «славной» истории. Так же, как в реальной основе – разумеется, преображенной бабелевским талантом, – рассказов и, соответственно, киноповести. «Фантасмагорией» казалась разве что история революционного полка, состоявшего из налетчиков, так же как убийство Бени Крика в поезде – в духе американских вестернов.
Между тем Одесса как столица преступного мира, как и борьба еврейских Робин Гудов с еврейскими же богачами и царской полицией, – чистой воды литературно-кинематографическое творение, в которое уверовали и сами одесситы, и многочисленные литературо- и киноведы.
Увы, сухая статистика часто противоречит распространенным мифам и легендам, созданным постфактум. Одной из таких легенд стала столица криминального мира Одесса-мама. На самом деле в 1913 году на 100 тысяч одесситов приходились 224 осужденных, в то время как в Баку – 353, Казани – 384, Нижнем Новгороде – 400. В 1912 году из 620 тысяч жителей Одессы евреи составляли около 200 тысяч, вторую по численности группу населения после русских. В то же время в 1913 году в Одесском судебном округе были осуждены за различные преступления всего 122 лица иудейского вероисповедания, тогда как в Киевском – 222, а в Варшавском – 659. За решетку были отправлены 21 рецидивист-еврей и 116 рецидивистов-«русских» (православных). Таким образом, согласно судебной статистике, роль евреев в городской преступности была незначительной, во всяком случае, непропорциональной по отношению к еврейскому населению.
По данным Департамента полиции, до 1917 года в Одессе не было зафиксировано ни еврейской, ни какой-либо другой организованной преступности. Никакой информации о преступных синдикатах не появлялось и на страницах одесских газет, столь падких на сенсации. Впрочем, в этом отношении одесские газеты не отличаются от любых других. Предполагаемый прототип Бени Крика Михаил (Моисей Вольфович) Винницкий (известный также как Мишка Япончик) предреволюционное десятилетие провел на каторге за участие в анархистских экспроприациях и никак не мог совершить приписываемые ему криминальные подвиги. Среди достоверно известных «подвигов» Винницкого, входившего в анархистскую группу «Молодая воля», были налеты на мучную лавку Ланцберга и квартиру Ландера. Арестован он был случайно, в публичном доме на Болгарской улице (на этой же улице располагалась еврейская школа, четыре класса которой закончил будущий «король»). Так что от хедера до борделя расстояние было небольшим. Приписываемое ему молвой убийство полицмейстера вряд ли произошло в действительности: это не подтверждается никакими документами, да и суд приговорил 2 апреля 1908 года Винницкого «всего» к 12 годам каторги. Даже учитывая несовершеннолетие подсудимого (Винницкий родился 30 октября 1891 года), в случае совершения теракта, к тому же с использованием взрывчатки, так «легко» он бы не отделался. Освободила мало кому известного анархиста Февральская революция. Так что устроить поджог тюрьмы или полицейского участка в Одессе в царское время Мишка Япончик (прозванный так за широкие скулы и «восточный» разрез глаз) не мог по определению.
В то же время я бы не спешил соглашаться с исследователем еврейской преступности в Одессе Ильей Герасимовым в том, что «расхожее представление о том, что прототипом Бенциона Крика был налетчик Мишка Япончик (Винницкий), является лишь мифом». Карьера короля Молдаванки была стремительной, но очень короткой – в общей сложности менее двух лет. Но зато каких!
В пользу версии о том, что рассказы о Михаиле Винницком или сведения, полученные от чекистов, к которым был близок писатель, действительно послужили «гвоздем», на которые Бабель «повесил» свои «Одесские рассказы», говорит третья, «фантасмагорическая», часть его киноповести. Ибо, как ни удивительно, именно она ближе всего к реальности.
