Заметим, что этот молодой человек с почти детским взглядом был жестоким убийцей, на совести которого было немало жизней. Так, жертвами его подручных стали купцы Масман, не заплативший по бандитскому «мандату» 10 тысяч рублей, Литейман, отказавшийся платить 50 тысяч, Энгель, «задолжавший» Япончику 25 тысяч. Этот защитник евреев, сформировавший боевую дружину для борьбы с погромщиками, без колебаний расправлялся с единоверцами, по-большевистски руководствуясь классовым принципом. Говоря это, я вовсе не иронизирую. Тридцатого мая 1919 года в «Известиях Одесского Совета рабочих депутатов» появилось письмо Мишки Япончика, в котором он сообщал «городу и миру» о своей революционной деятельности, отвергал обвинения в бандитизме и, в частности, писал:
Вернемся, однако, на «петлюровский фронт». Комиссар полка А. Фельдман вслед за Винницким выразил уверенность, что часть вполне боеспособна, и поручился за нее перед Якиром. Дальше начинаются загадки. Винницкий проявил себя толковым и смелым командиром. В первой же боевой операции 54‐й Украинский советский полк, используя свое преимущество в огневой мощи (в полку насчитывалось около 40 пулеметов), «совершил удачную атаку при помощи ручных бомб», обратив петлюровцев в бегство.
Однако ночью, по словам Гринштейна, «на полк напал панический страх, и он побежал». А. А. Гончаров, командир 1‐го Приднестровского советского стрелкового полка, утверждал, что полк Винницкого «занял отведенный участок, растянувшись по полю и не желая окапываться. А ночью, раздобыв два состава, бандиты удрали в Одессу через Знаменку». Все это выглядит весьма странно. После успешно проведенного боя вдруг запаниковать и уехать… Одесский историк И. Шкляев предполагает, что, «вероятно, мы имеем дело с умело проведенной провокацией, вынудившей личный состав полка, состоявшего только из жителей Одессы, бросить все и отправиться в родной город».
Мне это предположение не представляется убедительным. С полком довольно много работали, перед отправкой на фронт комендант Одессы торжественно вручил Винницкому серебряную саблю, да и вообще в то время у большевиков каждый боец был на счету. К тому же полк неплохо проявил себя в бою. Зачем же его провоцировать на бегство? В общем, здесь загадка, ключа к которой у нас нет.
Как бы то ни было, Мишка Япончик вместе со своим штабом, захватив на станции Бирзула паровоз с классным вагоном, отправился в Одессу. Выяснив путь следования поезда, командование решило перехватить его в Вознесенске. Туда были переброшены отряды одесских коммунистов, созданный председателем Вознесенского уездного комитета партии М. Синяковым отряд и конники начальника вознесенского боевого участка Н. И. Урсулова (Урсуляка). Согласно воспоминаниям Фомина, «по распоряжению чекистов» Урсулов расстрелял Мишку Япончика. Была убита также его жена Лиза.
Впрочем, и в истории гибели Япончика все довольно зыбко. По-видимому, наиболее достоверная ее версия приведена в докладе уездного военного комиссара М. Синякова (а не партийного руководителя, как следует из воспоминаний Фомина) одесскому окружному комиссару по военным делам:
