Он делал множество аморальных, с точки зрения многих людей, вещей, но ей – не лгал. Спокойно и честно отвечал на ее вопросы. И Ирина всегда знала, когда супруг проводил время с другими женщинами. А еще знала, что совершенно безразлична тому, кого любила больше жизни.
Возможно, он мог быть другим: прекрасным семьянином, верным мужем и любящим отцом – недаром его брат обронил как-то, что Тим – человек крайностей, однако Ирина точно знала – в этой жизни уже не будет. И научилась почти не сожалеть об этом.
Раньше Ирина считала, что в этом виноват только один человек – Инесса Дейберт, пронырливая журналистка, которая однажды узнала нечто большее, чем положено знать простому человеку ее положения. И которая в свое время вцепилась в чужого мужчину. В Тимофея.
С годами Ирина стала понимать, что дело не в Инессе, однако врожденное упрямство и самолюбие не давали ей и малейшей возможности признать ошибку. Прошло так много лет, но Ирина с той же горячей обжигающей силой ненавидела Инессу. И если бы вернулась в прошлое – все сделала точно так же.
Сигаретный дым не спасал от неприятных мыслей. Навевал только думы о прошлом. Ирина не понимала – на кого была больше похожа Настя – на мать или на отца.
Она неспешно шла, скользя равнодушным взглядом по деревьям. И совсем не ожидала, что к ее ноге подкатится синий, с белой полоской посредине, мячик. И тут же к Ирине подбежала девочка лет пяти. Она встала напротив нее, не отрывая взгляда от мяча, но боясь подойти к незнакомой женщине, чтобы попросить его.
Реутова внимательно посмотрела на девочку. Не слишком-то и красивая по меркам взрослого мира: с пухлыми щечками, без переднего зуба, со вздернутым носиком, по которому щедро рассыпались веснушки, и капризными губами бантиком. Ничего особенного – Ирина никогда не любила детей. Она молча протянула ей мяч, и девочка, на глаза которой навернулись вдруг слезы, схватила его и убежала – кажется, Ирина ее пугала. Неподалеку стояли родители девочки – молодая еще пара с солнечными лицами. Около них девочка разревелась. Отец тотчас подхватил ее на руки и что-то стал говорить, а мать подобрала выпавший мячик, скользнув по Ирине настороженным взглядом.
Та выбросила в урну недокуренную сигарету, засунула руки в карманы алого пиджака и пошла дальше. В какой-то момент женщина вдруг остановилась и, подчинившись странному порыву, вытащила из лакированной сумочки «Ловца», новинку техномагов – артефакт связи, похожий на современный телефон. Теперь с Тимофеем можно было связаться только через него.
– Слушаю, – равнодушно сказал муж. Увидеть его Ирина не могла – включила лишь функцию обычного разговора.
– Я скучаю, – тихо сказала она, глядя в высокое небо: на западе легкое, голубое, глазурное, а на востоке – темное, похожее на взбитый черничный мусс.
– Замечательно, – обронил Тимофей. Жена его тяготила.
– Замечательно, – согласилась Ирина.
– И что ты хочешь от меня? – Ей показалось, что недавно кто-то разговаривал с ней точно так же.
– Услышать твое: «Скучаю»
– Бред. И только чтобы сказать мне это, ты использовала средство для экстренной связи? – уточнил мужчина.
– Разве мало в этом слове, Тим? Ску-ча-ю, – по слогам произнесла Ирина, раздосадованная равнодушием мужа. – Ну же, скажи.
– Если ты больше ничего не хочешь мне сказать, я пойду. Дела.
– Как ты и хотел, я присматриваю за Хранительницей, – продолжала Ирина, боясь, что Тим отключится и она перестанет слышать его голос.
Она слишком сильно по нему соскучилась.
– Не переусердствуй, – предупредил ее Тимофей. Кажется, он напрягся. – Я просил твоей благосклонности к ней, а не глупости.
– Я благосклонна, милый. Ради нее я сегодня встретилась с Ротенбергером. Знаешь, каких сил стоило мне не убить его? – совершенно серьезно сказала Ирина. Карл – тот, кто рано или поздно попытается убить ее мужа. Продолжатель дела тех, кто хотел в свое время добраться до ее отца, предыдущего Хранителя браслета.
– Я же сказал тебе – не влезай в это, – в голосе Тимофея появился опасный металл.
– Ты будешь жалеть, если меня убьют? – весело спросила Ирина.
– Какой реакции ты ждешь от меня? – прямо спросил Тимофей.
Но Ирина намеренно проигнорировала этот вопрос и продолжала:
– Как думаешь, я смогу стать любовницей Ротенбергера, чтобы подобраться к нему близко и убить? – спросила задумчиво Ирина. Темных туч на небе становилось все больше. – Ради тебя, разумеется, любимый.
– Зачем ты встречалась в Ротенбергом? – перебил ее Тимофей.
– Как? – сделала вид, что удивилась, женщина. – Тебе еще не доложили? Я извинялась за поведение Августа. Ты ведь знаешь, как теплое женское извинение и трепетный взгляд могут подействовать на мужской суровый нрав. Карл…
– Говори правду, – вновь прервал ее муж.
– Ты же знаешь, что Ротенбергер и твоя драгоценная племянница общаются?
Тимофей промолчал. И что скрывалось за его молчанием, она не знала.
– Я всего лишь хочу отвлечь его внимание, – прошептала Ирина, стискивая «Ловца» пальцами со сверкающими на солнце ногтями. – Чтобы он не присматривался к нашей девочке. Чтобы не понял, кто она.
– И как, позволь спросить, ты это делала?
