– Ладно, можешь не делать реферат, – милостиво разрешила я.
– Лучше контрольную, – возразил Зарецкий, который явно не привык упускать выгоду.
– Почему ты все время со мной споришь, Злорадский? – не выдержала я.
– Потому что ты меня бесишь. И не коверкай мою фамилию, Паразитовна.
Я попыталась отвесить Зарецкому подзатыльник, но он ловко увернулся. Дальше мы шли молча.
Однако тогда, когда по моим расчетам, должны были обратно выйти к роднику, почему-то оказались у огромного поваленного дерева, около которого тропинка внезапно заканчивалась. Недоумевая, мы повернули обратно, но каким-то неведомым образом вскоре очутились там, где уже были – я узнала это место по двум сухим березам.
Не понимая, что происходит, мы огляделись – всюду был лес, густой и сказочный, и не было ничего слышно, кроме шелеста листьев и пения птиц. Людей вокруг будто не было вовсе. Хотя по тропинке в глубь леса мы прошли совсем немного.
– Мы что, потерялись? – спросил с тщательно скрываемым страхом Ярослав, оглядываясь по сторонам. Плотной стеной нас обступали деревья, сквозь ветви которых проникали золотистые солнечные лучи.
– Быть не может, – отозвалась я хмуро. – Мы просто шли по тропинке вперед. А потом повернули назад.
– Может быть, пропустили какую-нибудь развилку? – предположил Яр.
– Не было никаких развилок!
– И как мы тогда потерялись?
– Мы не потерялись, Зарецкий. Видимо, просто не туда свернули. Идем искать верный путь, – заявила я, понимая, что чем дольше меня нет, тем сильнее я задерживаю свою команду.
– Ты не хотела бы работать в женской колонии, Кашеваровна? – спросил Ярослав с нервным смешком. – Хорошо получается командовать.
– Заткнись, – оборвала я его и первой пошла вперед, оглядываясь время от времени на парня – вдруг ноги поведут его не туда? Ноги его просто плохо вели – даже вперед. В какой-то момент этот идиот опять запнулся и, зацепив меня, все-таки полетел на землю. Я упала на Зарецкого сверху. Лес огласил его возмущенный вопль.
– Ты можешь идти нормально?! – вскочила я на ноги, отряхиваясь.
– Это ты под ноги лезешь, – высокомерно ответили мне.
Я удержалась от ответа и просто пошла дальше по тропинке. А Яр захромал следом.
Мы шли, шли, шли и… И вновь оказались у поваленного дерева, около которого уже были. По рукам у меня пошли мурашки – вдруг стало страшно, и это чувство страха, проскальзывающее ужом под кожу, было ужасно знакомым. Как будто бы я и Ярослав уже бывали в подобной ситуации.
Браслет нагрелся – словно что-то чувствовал. Я пыталась не нервничать.
– Что делать будем? – спросил Зарецкий, в который раз заглядывая в экран телефона. Тот не ловил сеть. И мой мобильник – тоже.
– Кричать: «Ау», – пожала плечами я, лихорадочно вспоминая географию и пытаясь определить стороны света. В телефоне было приложение «Компас», однако красная стрелка то и дело показывала в разные стороны. Это тоже добавляло остроты ощущений.
– Издеваешься? – спросил Яр нервно.
– Издевается, – согласился женский голосок, раздавшийся за нашими спинами. Мы синхронно обернулись и увидели на тропинке девчонку лет восемнадцати с длинными черными волосами, в белой короткой футболке с круглым вырезом, оголяющей загорелый живот, и юбке-тенниске бутылочного цвета. На голове ее был венок из синих и голубых цветов, на предплечье – татуировка в виде ели. Девица будто из-под земли выросла и казалась крайне подозрительной.
– Привет, – мигом включил Зарецкий свое обаяние. На его лице расцвела улыбка, как на море – водоросли. – Ты, случайно, не знаешь, как отсюда выйти к роднику?
– Знаю, – кивнула девица. – Заблудились, что ли?
Я осторожно кивнула. Доверия незнакомка не внушала. Да и смотрела как-то насмешливо яркими желто-зелеными глазами. Линзы у нее, что ли?
– Странно. Как тут заблудиться-то можно? – пожала она острыми плечами. – Пойдемте, отведу.
– Спасибо, – улыбнулся Ярослав и взглядом победителя посмотрел на меня. Как будто бы это я была виновата, что мы заблудились!
– Если ты меня поцелуешь, – добавила незнакомка.
– Почему бы и нет? – расправил плечи Зарецкий.
– Обещаешь? – лукаво посмотрела на него девица. – По-взрослому?
И она высунула язык – раздвоенный язык! Сумасшедшие дети! Куда только смотрят их родители? Как разрешают делать сплит, то есть разрезание языка?!
Зарецкий едва не поперхнулся, но выдавил из себя очередную улыбку.
– Ты такой милаш, – провела ладонью по лицу Зарецкого девица. – Идем же!
И мы пошли вперед: сначала черноволосая проводница, которая веселой птичкой щебетала что-то, затем Ярослав, вяло с ней заигрывающий, и я, уставшая и пугающаяся любого звука, даже хруста ветки.
И мы вновь шли-шли-шли… И все никак не могли выйти к роднику. А идти отчего-то становилось все тяжелее и тяжелее, и ужасно хотелось спать.
Я сердито посматривала на девицу. Отчего-то она мне совершенно не нравилась. Надела футболку шиворот-навыворот, еще и с Зарецким заигрывает. Красота.
И тут я посмотрела на ее ноги – девица была босиком. Нормальная ли она?..
– Долго нам еще? – спросил Ярослав, смахивая со лба пот. Мне тоже стало тяжело идти, ноги и руки налились свинцом.
