– Тебе не понравилась хозяйка?
– Внешность – обманчива, – сказал он коротко и перевел разговор на здешние красоты.
Когда мы уходили от берега по тропинке в лес, я почувствовала пристальный взгляд и резко обернулась – Зарецкий все же заметил меня и смотрел так злобно и вместе с тем укоризненно, что стало и неловко, и смешно одновременно. Я украдкой послала ему воздушный поцелуй и скрылась из виду.
Прогулка с Карлом была волшебной – мы вновь шли и разговаривали – много, со вкусом, на интересные темы, с удовольствием слушая друг друга. В какой-то момент, когда мы уже возвращались к базе отдыха, со стороны которой доносился аромат шашлыков, кусты подозрительно затрещали, и я шарахнулась в сторону, врезавшись в Карла и даже сама не понимая, почему рядом с ним я становлюсь куда более беспомощной, чем обычно. Он поймал меня в свои объятия, не дал упасть, а потом просто взял за руку и сказал, чтобы я не боялась – это всего-навсего лесные зверьки. И они – не опасны.
– Мало ли что это может быть, – словно в оправдание сказала я, чувствуя тепло его руки и мысленно тая.
– Со мной тебе нечего бояться, – тихо ответил Карл и добавил вдруг проницательно: – Но ведь ты и одна ничего не боишься? Верно?
– Дай мне шанс побыть хрупкой и беззащитной, – улыбнулась ему я, прекрасно осознавая, что говорю глупости, и тотчас поправилась: – Извини. На самом деле я не играла. Я действительно испугалась сейчас. И я не хочу быть слабой и…
– Я знаю, Анастасия, – перебил меня Карл. – Но главное, что это знаешь ты. Я ненавижу притворство, – вдруг с горечью, которую в его голосе я, пожалуй, еще не слышала, сказал он.
– Я тоже. Люблю, когда говорят и действуют прямо. Без утаек и лжи. Но я знаю, что без этого нельзя, – иногда ложь просто необходима, – добавила я, не зная, зачем говорю и это. Ложь была частью моей жизни, и я ненавидела ложь всю душой – парадокс, не так ли?
Карл посмотрел на меня, замедляя шаг. Возможно, в его глазах мелькнуло уважение, хотя мне могло показаться.
– Ты права. Порою белое, чтобы оставаться белым, должно принимать черты черного.
– Ты делишь мир на черное и белое?
– Скорее на «своих» и «чужих», – медленно ответил Карл.
Я не стала спрашивать, «своей» или «чужой» стала я для него. Но моей руки он не отпускал до самого нашего коттеджа, и я думала, что все будет хорошо.
Совместный ужин с вином и шашлыками прошел весело и был украшен закатом – небо налилось вишневым цветом, разрезанным алыми и золотистыми прожилками, и утонуло в озере, полностью растворившись. Вечер налился синевой, и тени загустели. Воздух стал прохладным, и пришлось накинуть на плечи теплую кофту.
Всюду мерцали костры – обитатели домиков выходили на крыльцо и разводили огонь. Мы не стали исключением и вскоре тоже сидели тесным кружком перед ярким пламенем и грели руки. И сердца тоже грели – теплыми разговорами и смехом. Мне оставалось только жалеть, что Алена и Женя не смогли приехать с нами.
Пламя горело ровно, уютно потрескивая, но изредка вздымалось кверху и сыпало искрами в разные стороны. Мимо несколько раз пролетели летучие мыши – одна из них даже задела мое плечо черным крылом.
– Сколько здесь звезд, – откинула назад голову Алсу, глядя на небо. И все следом за ней подняли глаза.
Они были везде. Как светящиеся цветы на ночной поляне. Сияли и манили. Напоминали о вечности, в которой так легко затеряться, так и не познав ее суть. Успокаивали.
Звезд было так много, что казалось, будто ими усеяно все небо. Большие и маленькие, ровно горящие и мерцающие, яркие и невзрачные, белые, с желтым, красным, синим отливом – они смотрели на нас с таким же интересом, как и мы на них. И казалось: протяни руку – и дотронешься до неба, и сгребешь звезды в горсть, и даже положишь в карман, чтобы унести и изредка в темноте рассматривать их дома, а все остальное время – хранить в сундуке с сокровищами.
Я подняла руку и попробовала коснуться неба пальцем, завороженная его красотой. Звезда, оказавшаяся над ногтем, сверкнула и сорвалась с места. Я успела загадать желание до того, как она пропала, став частью ночи. И желание это меня саму порядком удивило:
«Хочу любви!» – крикнула я про себя. И ночной ветер принес ответ:
«Хочешь – ты получишь это».
А может быть, мне просто это все показалось.
Потом все пошло наперекосяк. Неправильно. Ненормально.
Я думала, что после ужина, когда на землю опустится темнота, мы с Карлом вновь уединимся и наше общение хотя бы на пару минут станет более близким, однако меня ждало полное разочарование и крушение всех планов. Карл сказал, что у него от переизбытка свежего воздуха заболела голова и он пойдет спать. Уговоры друзей его не остановили, и немец действительно скрылся в коттедже, оставив нас у костра.
– Не переживай, Настя, – сочувственно сказала Алсу, которая была осведомлена о моих планах.
– Не переживаю, – отрывисто отвечала я, хотя чувствовала себя брошенной. И это злило – Карл не давал мне никаких обещаний сидеть со мной всю ночь под луной в романтическом флере.
