– Ох уж эти древние артефакты, – непонятно к чему произнесла она. – А почему вы решили, что это сделала я?
Господи, дай мне выдержки. Я ее сейчас задушу.
– Ты же сама призналась, что ведьма, – сказала отрывисто я. Яр удивленно глянул на меня, но промолчал. Возможно, ему снилось нечто совершенно другое.
– Ведьма, – эхом повторила Джульетта.
Я понимала, как абсурдно звучат эти слова, и мне не хотелось верить ни в какую магию, ни в каких ведьм, ни во что сверхъестественное, но как иначе я могла объяснить то, что с нами случилось этой проклятой ночью?!
– Или ты расскажешь, что произошло, или я тебя убью, – вдруг тихо сказал Ярослав ледяным тоном, сделав шаг вперед и крепко беря Джульетту за запястье, переплетенное синей нитью. – Клянусь.
– И в итоге посадят мое тело, – возмутилась я, но Зарецкий не то что взгляд не подарил, и бровью не повел!
– Поаккуратнее с клятвами, мальчик, – произнесла Джульетта так же негромко, и внезапный порыв ветра взметнул ее чудесные волосы и мазнул по нашим лицам невидимыми воздушными когтями.
– Раз ты знаешь, что я – мальчик, говори, – потребовал Зарецкий. Выглядел он так воинственно, что можно было подумать, что собирается на битву.
– Для начала отпусти руку, – посоветовала Джульетта.
– Отпусти ее, – поддакнула я, понимая шестым чувством, что ведьму лучше не злить. И Яр нехотя подчинился. Однако взгляд его все так же был холоден и исполнен злого презрения и жажды расправы, а губы сжались в тонкую полоску.
Боже, неужели я тоже выгляжу так, когда злюсь?
Стало не по себе. Чем-то мое лицо вдруг напомнило мне Тимофея.
– Говори, – сказал Ярослав и повторил: – Зачем ты сделала это с нами?
– Я была всего лишь проводником, – все так же загадочно ответила Джульетта. – Меня попросили передать через сон кое-что важное.
Через что?!
Она не ответила. Лишь взяла мою руку в свою и нежно провела пальцами по тыльной стороне ладони. На солнце блеснуло простое серебряное кольцо Ярослава. Правда, как тотчас выяснилось, оно ему не принадлежало.
– Откуда кольцо? – удивленно спросил Зарецкий.
– Не только у тебя одного, – отозвалась Джульетта. Я тотчас бросила взгляд на свои руки и едва не вскрикнула от удивления – на безымянном пальце правой руки тоже сияло под солнечным светом кольцо, абсолютно такое же.
– Это не мое, – хрипло произнесла я.
– И не мое, – испуганно отозвался Яр.
До нас вдруг дошло, что телами мы поменялись благодаря этим самым кольцам, которые не замечали с самого утра.
– Надо обменяться ими, – сказала я, подумав, что это единственное правильное решение. Зарецкий кивнул головой, заставив волосы вновь рассыпаться по плечам.
Мы одновременно попытались стянуть серебряные украшения, но они не поддавались. Ни у него, ни у меня. Сидели как влитые и не сдвигались ни на миллиметр. Максимум, что с ними можно было сделать – повернуть.
Мною овладело отчаяние, когда я поняла, что избавиться от кольца смогу лишь, если лишусь пальца. Зарецкого, видимо, тоже посетили эти мысли, но он так старательно дергал палец, что тот покраснел.
– Зря стараетесь, – со вздохом произнесла Джульетта, наблюдая за нашими стараниями. – Они не снимутся. Да и ни к чему вам пытаться их снять. Если снимете – обратно уже не вернетесь.
Наши руки замерли. Попытки снять украшения прекратились.
– И что нам делать? – тяжело дыша, спросила я.
– Вам скажут, – было ответом.
– Кто?! – хором выкрикнули мы.
– Скоро узнаете. Я лишь помогла отдать артефакт – один на двоих. А ведь все всегда думали, будто кольцо одно, – сказала словно сама себе Джульетта.
И она, оставив гитару, пошла вдруг в своем белом длинном платье к самому озеру. Постояла несколько секунд на берегу – так, что кончики пальцев касались прозрачной кромки воды, а после ступила в нее. И уверенно пошла к центру – шла словно не по воде, все глубже и глубже погружаясь в нее: сначала по щиколотки, затем по колено, потом по пояс, по грудь, по шею, а по земле – легко и плавно. Мы и глазом моргнуть не успели, как озеро сомкнулось над головой Джульетты.
Наверное, она нырнула на глубину. С ума сойти. Она ненормальная!
– Русалка, мать ее, – пнул поваленное дерево Зарецкий и тотчас поморщился от боли. Мое тело оказалось гораздо чувствительнее, чем его. Не тело, а неуправляемое бревно, наделенное силой.
– Плыви за ней, – сказала я, совсем переставая что-либо понимать. Но тотчас переменила решение. – Нет, не плыви. Мое тело не умеет плавать.
– Твое тело вообще ничего не умеет, – проворчал Зарецкий. Главное, – коснулся он виска, – что здесь. Мои умения и знания сохранились.
Скинув кеды Олега, Ярослав смело ступил в воду босыми ступнями. И тотчас поежился – она оказалась довольно прохладной. Однако это его не остановило, и он сделал еще шаг вперед, щурясь и пытаясь понять, в какой стороне выплывет Джульетта.
Я тотчас вцепилась в него. Чужие кроссовки мигом намокли.
– Идиот! – зашипела я. – Куда пошел?! Утонешь ведь! Ладно, ты, так ведь мое тело из-за тебя пострадает! Обуйся немедленно!
– Не указывай мне! – попытался оттолкнуть меня он, но не вышло – теперь физически сильнее была я.
