Платформа зверобоев начала подниматься; со слипа грузно и влажно брякнулась на пол туша копьехвоста, а кормовая турель, порывисто развернувшись, оглушительной очередью ударила по замкам наружных ворот. Визжащая Руна пригнулась, зажимая уши. Следом раздался тяжкий удар и скрежет; створки заколебались и обрушились, пропуская массивную глыбу платформы – индикатор замелькал, обозначая, как нарастает доля СО2 – 0,37… 0,49… 0,67… Форт лишь сейчас обратил внимание на то, что платформа не имеет бортового номера. «Ну и ну! – прыгнула мысль. – Регистрируешься, как честный человек, госпошлину за номер платишь, семь контор обойдёшь – а кто-то на летучем сундуке с четырьмя пушками летает запросто, нигде не записанный! Свобода – хлеще, чем в Сэнтрал-Сити… Можно красть людей, не напрягаясь – вломился, стволы на толпу, сгрёб, кого хочешь, и унёсся!»
Безобразная сумятица на Узе походила на сцену в гилее – будто изголодавшиеся бестиолы напали на пасущихся во мхах калькариток, тварей вроде голых кур: визг, клёкот, клацанье зубов и клювов, чьё-то прощальное «кукареку!» Как не люди, право слово. Город хуже гилея!
– Уйдут! – выкрикнул рядом с Фортом часто дышащий косоглазый паренёк.
– Косыга, твою жабу мать, чего стоишь?! – его дёрнули и утащили.
– Руна, наденьте маску!
Летучие полисмены устремились за набиравшей ход платформой; кто-то оседлал левую носовую турель, но та дёрнула счетверёнными стволами и стряхнула полицейского, который забултыхался в воздухе.
– В люк, сюда, – без колебаний указал Форт на крышку в полу.
– Там крыыысы! – Руна попятилась, приседая.
– Я убью крыс, – пообещал Кайчеке, волоча её за руку. – У меня плазменный пистоль. Артон, оба защищаем женщину!
Через мгновение он взвизгнул:
– Ход закрыт! Замок!
Жарившие цекулу Пузырь с Пыжиком и их дружки то ли задвинули запор, то ли чем-то заклинили люк. Кайчеке безуспешно дёргал гремящий щит, обхватив утопленную ручку своей лягушачьей лапкой. Отстранив его, Форт выкорчевал люк одним движением. По полу рядом простучали полые пули, отскакивая мячиками; одна попала Руне в бедро, и девушка с криком схватилась за ушиб. Кайчеке с невероятной даже для такого подвижного малютки прытью одним скачком выметнулся вперёд, запустив лапу под рубашку.
– Лайгито, не стрелять!! – проревел Форт, прыгнув следом и коротко ударив хэйранца по руке, чтобы до малыша сразу дошло – применять оружие нельзя. И дошло, представьте! Едва Кайчеке попятился, не спуская глаз с висящего в воздухе полицейского, как Форт заметил: тёмно-синий летун отпустил широкий ствол, пристроенный к поясу на гибком стебле, и схватился за расширенную на конце серебряную трубку, похожую на фонарь. Руна вскрикнуть не успела, как Артон крепко обнял её, повернув спиной к летуну и закрыв глаза ладонью. Она попробовала вырваться, но напрасно; Артон стоял намертво. Сквозь его плотно сжатые пальцы и её веки по глазам ударил жгучий свет, солнечные зайчики заплясали прямо в голове.
– Не открывайте глаза! – зарычал Артон, ещё сильнее прижимая ладонь к её лицу. – Ослепнете!.. Теперь за мной, ходу! Улетел, подонок.
Руна никак не могла проморгаться. Перед ней плавали сияющие пятна. Кайчеке сиганул в люк, исчез – «Разобьётся!» – и выглянул как ни в чём не бывало. Глаза его были горящими, сплошь алыми, как две линзы раскалённой крови. Ах, да, хроматофоры в роговице… А Артон? ни слёз, ни прищура, взгляды быстрые и пристальные. Значит, глаза у него – не живые. Остальные вокруг, словно пьяные, слепо тычутся ощупью, задирая лица, припадая к стенам палаток; стоны, плач и зовущие крики: «Косыга! ты где, Косыга?! выведи меня отсюда, сволочь!..»
– Руна, вниз! Кайчеке, помогай.
Слезая в квадратный проём колодца, Руна оступилась на скобе и чуть не сверзилась, ободрав голень; четыре руки – две маленькие влажные и две большие крепкие – поддержали её. Вверху стукнул люк, звякнуло – Артон восстанавливал запор. Руне, на секунду вскинувшей взгляд, показалось, что он завязывает металлические прутья узлом. Плечи ещё ломило от его объятий. Словно в тисках побывала. Она встряхнулась, как собака после мытья – брр! Взведённая, словно пружина на пределе – тронешь, ударю! – свалилась она на пол тоннеля, а следом – «Поберегись!» – упал Артон, тотчас распрямившийся и отряхнувший руки от ржавчины. Виноватая улыбка промелькнула по его лицу.
– Я вас не помял?
– Нет, мсье Железный Дровосек, – фыркнула Руна, пытаясь унять острое, болезненное желание разрыдаться или наорать на Артона. – В другой раз обнимайте мягче – у меня тонкие косточки.
– Некогда было нежничать. Даже при двух поводырях скорость слепца одна и та же. Как ваша нога? вы можете идти?
– Будет синяк… – потрогала Руна багрово вспухшее бедро. – Больно.
– Главное, не перелом. Теперь – бегом, за мной!
– Вы знаете, куда бежать?
– Руна, ваше дело – верить, а не спрашивать. Договорились?
