Юстий, испытав различные средства перемещения по воздуху, понял, что люди этого мира летают или в комфорте, или под угрозой разбиться в лепешку. Сам для себя он отметил легкокрылый мотопланёр. Аппарат очень отзывчив на течения ветра, и часто возникает ощущение самостоятельного полёта. Проблема в том, что держится он на тёплых восходящих потоках воздуха, то есть летать на нём можно только весной или летом при солнце и недалеко. Но очень хочется не зависеть от капризов природы и летать, куда и когда хочется. Дракон же выбрал прыжки с парашютом, но Юс видел полные ужаса глаза Лены, когда он решился на прыжок, и постоянно нервировать свою женщину не хотел. Даже ради зверя.
Юс приблизительно знал возможности этого мира и думал о создании одноместного самолета с синхронизацией механики и сознания пилота. Возможно, это даст полное ощущение полёта и абсолютный контроль над летательным аппаратом.
— Может быть — шлем с искусственным интеллектом или наушники с нейросенсорными датчиками, — мысленно рассуждал Юстий, когда самолёт тряхнуло.
Все замерли. Самолёт тряхнуло ещё раз, и из левого двигателя вырвалось пламя.
— Горим! — истошно закричала какая-то женщина.
В салоне поднялась паника. Пассажиры повскакивали со своих мест. Стюардессы метались в проходе, усаживая людей на места и уговаривая пристегнуться.
Юс недоумённо посмотрел на Лену:
— Что происходит?
Жена глядела на него с таким отчаянием, что Юс всё понял.
— У нас авария, мы все сейчас умрём. Господи, страшно-то как! Прости меня, Юстий, если я тебя чем-нибудь обидела! — она закрыла глаза, наклонилась вперёд и обхватила голову руками.
В подтверждение её слов самолёт сильно наклонился вперёд и стал резко снижаться. Чувствовалось, что экипаж пытался выровнять его, но машина не слушалась.
Юстий оглянулся. Все сидели в этой условно-безопасной позе. Кто-то молился, кто-то плакал.
— Лена, нам паниковать некогда, — сказал он жёстко. — Дай мне свою руку и говори дракону что-нибудь хорошее.
Жена посмотрела на него недоумённо, но за руку взяла и стала тихо говорить:
— Дракончик, мой любимый Дракон! Ты такой большой и красивый. Ты смелый и сильный. Мне с тобой очень хорошо! Я с тобой никого и ничего не боюсь! Дракон — я с тобой счастлива.
Юстий закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и вцепился в подлокотники. Он погрузился в своё сознание. Дракон, свернувшись калачиком, прислушивался к звукам.
— Илий, выходи! Спаси нас, мы погибаем!
— Мне всё равно, — проворчал дракон. — Я заперт в тебе. Я устал. Смерть — освобождение, — он попытался взмахнуть крыльями, но было тесно.
— Но она тоже умрёт. Спаси её.
— Она хорошая, — дракон, вслушиваясь в слова Лены, улыбнулся.
— Она — наша истинная пара. Твоя тоже, ты забыл, зверь!
Дракон встрепенулся.
— Нет её жалко! Она должна жить, — вдруг зарычал он. — Но у меня мало сил.
— Возьми всю мою, — и Юстий, достав родовую магию, стал вливать её в своего зверя. Сила, многократно усиленная костром Барсука, оживила дракона.
Лена видела, что муж вёл внутренний диалог сам с собой, потом, на долю секунды, окутался прозрачным маревом и эта, колышущаяся бесцветная субстанция, вытекая из него жизнью, сначала метнулась в салон, а потом просочилась сквозь обшивку самолёта наружу.
Сознание Юстия следовало за драконом. Они сразу забрали из двигателя пламя, подпитав им себя. Самолёт падал стремительно, и сил обогнать его, чтобы затормозить не было. Дракон, вцепившись в фюзеляж, дополз до носа лайнера и развернул крылья. Падение замедлилось, и его призрачный зверь, упёршись лбом в нос самолёта, стал его выравнивать. Юс чувствовал, как тяжело дракону и боялся, что даже совместных сил не хватит. Этот мир упорно требовал их в жертву.
Лена, не переставая разговаривать с драконом, смотрела на мужа. Из него вытекала жизнь. Он побледнел, губы посинели, заострился нос.
— Нет! Я так не хочу! Я хочу, чтобы ты жил! — крикнула она. Самолёт дрогнул и выпрямился.
Лена отстегнула ремень, села верхом на Юстия и распласталась на нём. Она обхватила голову мужа руками и, крепко прижавшись щекой к щеке, стала шептать ему на ухо:
— Юстий, мой муж, мой дракон! Я люблю тебя! Живите: ты и твой зверь. Я хочу тебя. Я люблю тебя! — и она представила, как делится своей энергией с мужем.
Юстий почувствовал — укрепилось их положение в пространстве. Мышцам стало легче, крылья окрепли, дыхание стабилизировалось. Зверь подтолкнул самолёт так, что тот лёг ему на спину. Медленно и плавно аварийная машина опускалась на поле, на краю леса. До Иркутска осталось сто километров.
В кабине пилота недоумённо переговаривались лётчики: связи с диспетчером нет, приборы не работают, двигатели отказали, самолёт неуправляем, но летит куда-то — сам, как легкокрылый планёр. В абсолютной тишине. Странно всё это и страшно.
Пассажиры, оглядываясь, не верили, что всё ещё живы. И никто не осудил супружескую пару, сидящую в довольно откровенной позе. Ведь при отсутствии выбора между жизнью и смертью, умереть в обнимку с любимым — это тоже счастье, как бы это ни парадоксально звучало.