На небольшом теплоходе они ездили к Ушканьим островам — месту обитания байкальской нерпы. Со смотровой площадки, на острове Долгий, они наблюдали, как нерпы делят тёплые местечки. Самые ловкие животные лежали на огромных валунах, подставляя солнышку свои толстенькие круглые бока. Менее ловкие плавали вокруг, ругаясь и пытаясь спихнуть в воду, более удачливых соплеменников.
Это было так мило и трогательно!
Лена и Юстий прокатились на поезде по железной дороге. Было нечто таинственное в моментах, когда поезд заезжал в туннель. И, не смотря на комфорт современного вагона, чувствовалась вся масса нависшей над путями горы.
Их свозили в Иркутск. Они прошлись по старинным улицам, побывали на набережной Ангары, посетили дом-музей Волконских, с помощью гида разыскали памятник Колчаку.
Адмирал стоял с обнаженной головой, но в полном офицерском обмундировании, слегка наклонившись вперёд, и взирал на них сверху вниз. Казалось, что он, того и гляди, снимет накинутую на плечи шинель и вновь поднимет Сибирь на защиту Отечества, которому присягал. Лена смотрела в суровое лицо адмирала, на его нахмуренные брови и думала, что Колчак знает о том, что они собирались сделать.
— Пойдём отсюда, — прошептал Юстий. Ему тоже было не по себе.
Однажды они поехали в посёлок, расположенный недалеко от базы. Что может быть интересно в небольшом населённом пункте? Ну, конечно же — рынок. Местное население давно творило по запросам туристов. Ребята купили для папы резную каменную пепельницу, маме кружевной воротник и вышитый рушник, а себе набор посуды из бересты. И конечно, никто не уезжает с Байкала без омуля. Вкусную, лоснящуюся жиром рыбку, купили в качестве гостинца, для всех знакомых и друзей, включая директора школы.
Они выходили из продуктовых рядов, когда Лена обратила внимание на женщин, продающих блестящие, охристого цвета, брусочки.
— Что это? — спросила она у пожилой полной торговки.
— Живица, дочка, живица. Домашнего производства. Очень полезна для рта и зубов.
Что такое живица, Лена знала, но как её употребляют?
— Да, как жвачку, — разъяснила женщина. — Кладёшь в рот, немного согреваешь, а потом жуёшь. Не глотаешь. Как надоест — выплёвываешь. На, попробуй! — и ей предложили маленький кусочек этой странной еды.
Лена посомневалась, но положила живицу в рот и почувствовала, как наполняется ароматом хвойного леса.
— Эта — кедровая, эта — сосновая, эта — еловая. С добавлением облепихи, с можжевельником, с брусничным соком, — рассказывала торговка про свой товар, уже понимая, что купят.
— Берём всё! — решил Юстий, глядя на восхищённое лицо жены.
И всё же, главное в их пребывании на байкальской земле — это моменты единения с природой. Ни Лена, ни Юстий не могли сказать, что на них влияло больше — выходы в тайгу с егерем или купание в холодных водах Байкала. Сидя на крыльце, в полной тишине, они каждый день встречали и провожали рассветы. И у них, в мангале, постоянно горел огонь. Во время прогулок Лена собирала шишки, подбрасывала их в огонь, и над базой плыл смоляной запах тайги. Всё это вызывало умиротворение, ощущение наполненности и счастья.
А ведь была ещё и баня. Жаркая, душистая, оздоравливающая. Юстий лежал на верхнем полке, наслаждался проникающим в каждую мышцу жаром, и знал, что его дракон тоже счастлив. Лена не ходила с ним, слишком жарко. Она ждала его в предбаннике с горячим чаем и овсяным печеньем.
— Странная всё-таки парочка, — перешёптывался персонал. — Не пьют, на танцы не ходят, мангал жгут, но шашлык не жарят. И всё время в обнимку. Любовь у них, наверное.
Сидя в последний вечер на крыльце и провожая закат, Лена думала о том, что не жалеет об экзотических странах. Там бы отдохнуло тело и ум, а здесь ещё и душа. Причём не просто отдохнула, но ещё и напиталась силой этой земли.
— А вдруг, то, что связывало нас здесь, не отпустит Юстия, когда он будет уходить.
Чтобы добраться до Трактового им потребовалось больше суток. То, что на карте нарисовано рядом, в жизни разделено многими километрами. Трансфер от базы, поезд Иркутск — Тайга, такси, и, наконец, они на месте.
Трактовый — ликвидированное поселение. Кое-где можно увидеть, заросшие бурьяном и крапивой, остовы бывших домов. На краю — развалины какого-то небольшого заводика. За посёлком — пруд, почти правильной прямоугольной формы. Постоянных жителей в Трактовом нет. Но, иногда, летом, приезжают потомки тех, кто когда-то здесь жил: на рыбалку, охоту, за грибами, ягодами или просто на пикник.