По случаю годовщины Красной Армии каждому курсанту выдали по два фунта хлеба. Все очень довольны. Сидят по комнатам, жуют хлеб, запивают его водой или овсяным кофе. Настроение поднялось.
Днем было небольшое собрание. Докладчик говорил о текущем моменте и о Красной Армии.
Занимаюсь. Никуда не хожу, не отрываюсь от книг. Теперь у всех такое чувство: надо нажимать, поторапливаться. Праздничный день прошел по-деловому. По-моему, это очень хорошо.
Сижу в комнате один. Товарищи ушли в театр. Первый раз за время учебы мы получили билеты. Мне очень хотелось, да и братия агитировала. Но я дал себе зарок – проводить вечера только за книгой.
Сегодня изучал труд Ленина «Государство и революция». Сейчас сделал короткий перерыв и взялся за дневник. Кончу запись, примусь за «Памятную книжку марксиста».
Решил приналечь в эту неделю на занятия, чтобы суметь к 5 марта держать экзамены за всю программу. Нормально курс учебы должен кончиться через месяц. Но я измерен ускорить окончание. Программа в основном знакома, особых трудностей не предвижу, а засиживаться на курсах нет резона. Скорее сдам и уеду в деревню или на фронт.
Вопросы, которые нам зададут на экзамене, уже известны. И мне кажется, большинство курсантов в них разбирается. Почти каждый сумеет разъяснить, что означает материалистическое понимание истории, в чем состоит значение книги товарища Ленина «Государство и революция», как надо понимать тему «Капитализм и коммунизм». Я имею в виду ответы сознательные.
Вчера ненадолго ходил в город, в книжные магазины. Купил много ценных книг на политические темы и томик стихотворений Некрасова.
Из полка – никаких известий. Каждый день читаю газету, прежде всего просматриваю сводку с фронтов. Особенно внимательно слежу за Пермским фронтом. Тянет меня туда.
28 февраля для нас, курсантов, оказалось неприятным днем. С самого утра мы ходили, как травленые тараканы, неприкаянно слонялись с места на место. В помещении холодно, как на улице.
В комнате, расположенной над нашей, недавно был случай оспы. Пришлось делать дезинфекцию. Сделали неудачно. Запах жженой серы распространился по всем комнатам и коридорам. Многие курсанты отравились. У меня было такое чувство, что грудь вот-вот разорвется.
В довершение всех бед в комнате, где делали дезинфекцию, вспыхнул пожар. Пол прогорел, и остатки его рухнули к нам чуть не на головы. Больные, едва державшиеся на ногах, мы перебрались в нетопленые комнаты. Ночь просидели в шинелях, пальто, пимах. У кого что было, все натягивали на себя. Выспаться не удалось.
Несмотря на эти неприятности, именно 28 февраля состоялось общее собрание по перевыборам курсантского комитета. Администрации и старому комитету досталось по первое число. Собрание проходило бурно. Товарищи резко говорили о недостатках. Я тоже выступал.
Избрали новый состав комитета.
Комитет должен помогать налаживать занятия, укреплять порядок, защищать интересы курсантов, а с тех, кто халатно учится или неправильно ведет себя, строго спрашивать.
Товарищи Зеленский и Иткина были на собрании все время. Им нелегко приходилось. Товарищ Зеленский очень нервничал, сердился, несколько раз брал слово.
Я считаю, что их справедливо критиковали и за учебные дела, и за столовую. Но кое-кто на собрании вел себя не как сознательный, курсант, а как скандалист. Такие крикуны не желали признавать порядка, творили и говорили, что в голову придет. Словно анархисты. Особенно отличался высокий рыжий курсант в студенческой шинели. Фамилии его не знаю.
Мы потребовали от этой публики подчиняться общему порядку. Тогда несколько человек во главе с рыжим студентом в знак протеста ушли с собрания. Ну и черт с ними. Зачем и как эти бузотеры попали на курсы?
Лучше всего держали себя фронтовики и матросы.
Меня избрали в новый состав комитета.
Вчера у меня был неожиданный фронтовой гость. Из полка «Красных орлов» в Питер приехал на несколько дней мой родственник Зиновий Иванович Золотавин. Он очень похож на моего деда Николая Андреевича. Тоже черный, с карими глазами, с большим лбом. И, как дед, уже лысеет, хотя и не старый.
С Золотавиным мы встретились в полку, когда шли бои под Егоршином. Он прибыл к нам с отрядом товарища Ослоповского.
Сейчас суровая зима, а Зиновий Иванович щеголяет в матросском бушлате и бескозырке. Только обут по-зимнему – в большие пимы.
В Питер Золотавин приехал из Глазова по заданию хозяйственной части: должен кое-что купить для полка. Весь вчерашний день провел вместе с ним. Узнал от него о полковых делах.
Много крови «красных орлов» утекло с тех пор, как я расстался с друзьями и уехал на курсы. Отправлен в госпиталь тяжело раненный помощник командира полка товарищ Кобяков. Нет в живых командира 5-й роты Миши Коробицына, бесстрашного коммуниста, верного друга всех красноармейцев.
Смерть Миши Коробицына особенно тяжела. Ведь погиб он, как и некоторые другие товарищи, ни за понюшку табаку.
