Зиновий Иванович – коммунист, доброволец полка «Красных орлов», раньше служил матросом на Балтийском флоте. В Питере у него много дружков из военных моряков. Одному из них он прислал со мною письмо. В ближайшие дни обязательно надо передать его адресату.
Постепенно мы знакомимся с работниками агитационно-организационного отделения. Курсанты обращаются к ним по своим делам. Кто насчет жалованья, командировочных, суточных, верстовых. Кто насчет ботинок, гимнастерки. Кто хлопочет о дорожных литерах, продовольствии, табаке.
Эти просьбы почти всегда удовлетворяются. Хозяйство у нас не свое, а общее со всеми учреждениями Смольного. Поэтому, накладывая на заявление резолюцию, работники агитационно-организационного отделения обычно пишут: «В Смольный».
Товарищ Иткина подписывает документы как член коллегии агитпросветотдела Петроградского окрвоенкомата. Что такое «коллегия», я еще не представляю себе ясно.
В агитпросветотделе, оказывается, кроме агитационно-организационного, есть культурно-просветительное отделение. Чем занимается это отделение, видно по его секциям. Секции такие: школьно-курсовая, клубная, театральная, музыкальная, библиотечная, кино и массового пения.
Это отделение, как мне объяснили, работает еще и совместно с инспекцией военных оркестров Окрвоенкомата. Ею заведует товарищ Чернецкий.
Агитпросветотделом, говорят, заведует товарищ Холодилин. Я его никогда не видел.
Все было бы неплохо, если бы не приходилось подголадывать. Особенно не хватает хлеба.
Почти все мы занимаемся с восьми утра до одиннадцати вечера. Нагрузка немалая, а питание слабовато.
Делаю новые открытия. Узнал, что при наших курсах имеется школа военных комиссаров. В ней учится около тридцати человек. Все военные. Есть и моряки. Программа отличается от нашей. Комиссары изучают политвопросы, топографию, тактику, историю военного искусства, стратегию, артиллерию, фортификацию и войсковое хозяйство. Занимаются они много, и не только в помещении Смольного.
Говорят, что скоро будут создаваться курсы чтецов, инструкторов массового пения, работников внешкольного образования. Никогда раньше не представлял себе, что бывают и подобные курсы, особенно чтецов и пения. А ведь и верно – нужны нашим красноармейцам такие люди. Почему только до сих пор их никто не готовил?
С завистью смотрю на товарищей, которые получают вести из дома. Правда, иногда это невеселые вести. Бывает, что курсанту надолго приходится оставлять курсы. Некоторым и вовсе не удается больше вернуться на учебу.
Курсант Кузнецов получил телеграмму о том, что вся его семья болеет. Надо спешно выезжать. Дали отпуск на четырнадцать суток. Потом поедет прямо в свою часть.
Курсанта Жеглина телеграммой вызвали домой, так как у него отец при смерти. Получил недельный отпуск с возвращением на курсы.
Товарищам Степанову и Изборскому сообщили о тяжелой болезни их жен. Вернувшись из отпуска, они будут продолжать учебу.
После заседания Петросовета я не ходил больше в город. Некогда. И все другие товарищи нашего отделения такие же домоседы. Знакомых у нас здесь нет. Развлекаться не собираемся. Народ подобрался трезвый.
Установили закон: никаких разговоров о женщинах. Стоит кому-нибудь нарушить уговор, его сразу же обрывают.
В общежитии мы ничего друг от друга не прячем, не знаем никаких ключей и замков, а все всегда в целости и сохранности.
Некоторые курсанты получают из деревни посылки с продуктами, сухарями. Хочет товарищ – делится, не хочет – нет. Никто никогда не просит.
Целую неделю не принимался за дневник. Все больше ухожу в занятия. Растет и напряжение, и интерес. Много хороших, поучительных лекций. Но для меня по-прежнему важнее всего самому думать над книгой и записями.
Преподавателей не хватает. Те, что есть, едва успевают прочитать лекции, побеседовать с нами. Больше половины работы остается на вечер. В какую комнату ни заглянешь, всюду одна картина: курсанты допоздна сидят, читают.
Наш «тройственный союз» продолжает действовать. Сначала мы с Шабановым и Зеленцовым занимаемся врозь, потом сходимся вместе, обсуждаем прочитанное. Часто присоединяются и другие товарищи, особенно из числа слабых. Мы их охотно принимаем. Порой собирается кружок в пять – семь человек.
Сейчас я делаю выписки из очень интересной и богатой мыслями книги Фридриха Энгельса «Материалистическое понимание истории».
Вдумываюсь в прочитанное у Маркса и Энгельса, и словно пелена падает с глаз. Я уже давно не верю в Бога, в загробную жизнь, во всякие сказки о душе. Но только сейчас начал постигать происхождение людей и человеческого общества. Мне стало ясно, какую роль в истории играют экономические отношения людей, что значила в прошлом и значит сейчас борьба классов.
В библиотеке отыскал Шекспира. Особенно мне нравятся его исторические трагедии. Прочитал «Юлия Цезаря» и «Гамлета». Надеюсь в ближайшие дни прочитать «Леди Макбет».
