— А они нам и не нужны. Нужен только приказ за подписью фюрера. В Баварии у нас стоят три механизированные и две пехотные дивизии. Мы создадим перемещение этих воинских масс. Некоторым соединениям выдадим форму горнострелковых войск. Словом, камуфляж! Единственно, о чем бы я просил, это чтобы генерал Дитль со своим штабом выехал в Баварию ну хотя бы недели на две. Он ведь все равно сейчас киснет в Норвегии…
— Совсем неплохо задумано, Вальтер, совсем неплохо…
— О том, что этот приказ будет «бумажным», должны знать только мы трое: фюрер, вы и я…
— А начальник генерального штаба Цейцлер?
— Я бы никого из военных не посвящал в нашу тайну.
— Пожалуй, ты прав, Вальтер. Мы заставим этих «нейтралов» пошевелиться, черт побери! Фюрер сейчас в Растенбурге. Я жду, что на рождественские каникулы он приедет в Берлин. Придется отложить нашу поездку в Баварию.
Но Гитлер на рождественские каникулы в Берлин не приехал. Напряженная обстановка под Сталинградом требовала постоянного его присутствия в полевой Ставке. Так и не дождавшись Гитлера в Берлине, в конце января Гиммлер выехал в Волчье логово.
Гиммлер ехал в отдельном вагоне с личной охраной. Весь путь следования до Растенбурга железнодорожное полотно и прилегающая к нему местность надежно охранялись подразделениями службы безопасности. Особенно много этих «незаметных» стражей, одетых в штатское, стало попадаться, когда они поехали по территории, которая отошла к Германии после тридцать девятого года, а прежде была польской.
Гиммлер был в черной униформе, с которой, казалось, никогда не расставался.
В этом худощавом, тонкогубом «застенчивом» человеке жило непомерное честолюбие, которое было пружиной всей его политической карьеры.
Гиммлер добился того, что его «черная армия» стала выше вермахта.
«Черная армия» и ее вождь уже не раз доказывали, что их девиз «Верность — наша честь», выгравированный на тесаках, не слова, а сама ее суть. И хотя Гитлер декретом от 26 июня 1941 года назначил своим преемником Геринга, а не Гиммлера, рейхсфюрер имел все большее влияние на фюрера, оставив позади Розенберга, Геббельса и Риббентропа.
В Волчье логово Гиммлер приехал, когда наступили сумерки.
Вблизи Растенбурга, в лесу, лежал глубокий снег. Мороз зло щипал уши, и пришлось опустить меховые клапаны на фуражке при переходе из «зоны Гиммлера» в «зону Гитлера».
Гиммлеру доложили, что у фюрера идет совещание, но оно уже заканчивается. Именно к концу совещания и стремился попасть Гиммлер. Он не очень любил многочасовые совещания у фюрера, да и монологи Гитлера его утомляли.
В подземном бункере было жарко натоплено. Как обычно, у Гитлера были представители всех основных родов вооруженных сил, а также Кейтель, Йодль и начальник генерального штаба Цейцлер.
Увидя Гиммлера, Гитлер чуть поднял руку в знак приветствия и продолжал разговор с Цейцлером:
— Каменный уголь Донбасса имеет решающее значение для войны как для немцев, так и для русских. Если бы я смотрел на все только с военной точки зрения, то армия, Цейцлер, не имела бы уже того, что она имеет.
— Мой фюрер, однако положение после прорыва фронта 2-й венгерской армии под Воронежем остается очень напряженным. Над Донбассом с севера нависла крупная русская группировка.
— Что предлагает Манштейн? — перебил Гитлер.
— Фельдмаршал Манштейн готов нанести удар по противнику северо-восточнее Харькова, пока не наступила распутица. Положение в настоящий момент таково: наша наступательная группировка в районе Харькова находится в стадии формирования. Одна дивизия уже готова к наступлению, другая будет готова к 12 февраля. Но, конечно, этих сил мало.
— Где сейчас 13-я танковая дивизия? — спросил Гитлер.
— Как ей и было приказано, вместе с группой армий «Дон» она отступила в направлении Ростова.
— Что просит Манштейн для того, чтобы удар был успешным и угроза Донбассу была бы снята?
— Он просит 7-ю и 3-ю танковую дивизии.
— А как идет продвижение 335-й дивизии? Вы говорили, что ее шестнадцать эшелонов вот здесь. — Гитлер взял лупу и наклонился над картой.
— Так точно, мой фюрер. Но переброска идет медленно. Налеты русской авиации сильно мешают продвижению. Нам все время приходится чинить железнодорожное полотно.
— Геринг, а что делают ваши истребители? Почему они не противодействуют русским?
Геринг в рейхсмаршальском мундире с сияющими на нем многими орденами вытянулся при этих словах.
— Мой фюрер, после оттепели полевые аэродромы покрылись льдом. Если можно еще кое-как подняться в воздух, то сесть невозможно. Только за последнюю неделю разбилось восемь машин…
— Это меня не интересует, Геринг! Если русские взлетают и садятся, то и наши летчики должны делать это!
— Если бы мы сменили на севере кавалерийский корпус… — заговорил Цейцлер.
— Смена займет еще больше времени, чем выдвижение новых частей, — перебил Гитлер. — Вы должны ясно понять, господа, что Донбасс должен быть в наших руках. Только в этом случае экономическая проблема будет решена. Могу сказать одно: выиграть войну на Востоке посредством наступления больше нельзя!
