— Прежде всего, дорогой друг, это означает, что мы стали достаточно грозной силой даже в глазах Афин. Рано или поздно они должны были сделать такой выбор. К тому же у нас ещё меньше оснований опасаться знаменитых пельтастов Ификрата, чем растерянных спартиатов...
В самом деле, фиванское войско с тыла и флангов прикрыто пусть неорганизованными, зато многочисленными толпами аркадян, так что любая внезапность со стороны противника просто исключена. Оно неодолимо движется к морю, и нет силы, способной остановить его.
Позади оставались руины разрушенных городов Лаконии — лишённые по образцу Спарты стен, они не могли оказать длительного сопротивления, и только Гифий с его корабельными верфями продержался три дня.
Периэки сдержали обещание — они предоставляли беотархам нужные сведения, распространяли среди врагов ложные слухи, сеяли смятение и панику... Часто их вооружённые отряды выступали плечом к плечу с фиванцами против спартиатов. Эпаминонд торжествовал: Лакония повержена, и он знает, как не дать ей подняться вновь...
Ификрат, похоже, не был особенно опечален сообщением о пылающих лаконских верфях и кораблях. Как всегда бодрый, сияющий, словно в предвкушении удовольствия, он привёл в безупречное состояние выделенные ему войска, и лишь затем повёл их — нет, не в Беотию, где за прочными городскими стенами остались немалые военные силы, и не в Лаконию, где его, как избавителя, ждали спартанские аристократы, а... в Аркадию!
— Ну, подумайте сами, — объяснял он досаждавшим ему аристократам-лаконофилам[114], указывая на бодро марширующих пельтастов и гарцующих всадников в золочёных доспехах, — чем я прокормлю этакую прожорливую ораву в дотла разорённой стране?
Иное дело Аркадия: тучные стада, полные запасов закрома деревень. Мужчины-аркадцы побежали наперегонки грабить Спарту! Когда же они узнают, что опасность грозит их собственной земле, быстро повернут назад. Тогда и лишённым союзника беотархам придётся тоже поспешить из Лаконии восвояси. Мы же сумеем упредить их из Аркадии, заняв горные проходы, и встретим противника свежими силами на выгодных позициях!
Аристократы покачивали головами, внимая замыслу блистательного стратега. Конечно, это не то, чего бы им хотелось. Но как возразить признанному всей Элладой знатоку военного дела, да ещё столь любимому войсками?
Умеет полководец передать им своё настроение: воины выглядят довольными, словно идут смотреть что-то чрезвычайно интересное. Ещё бы! Каждый пельтаст — профессиональный боец и оплачивается казной из расчёта шесть прожиточных минимумов в день. Младшие командиры получают в два, всадники — в три, а старшие начальники — в четыре раза больше!
Иначе, как доказал опыт, в войска хлынет всякий сброд, неспособный применить себя в ином деле, что неминуемо приведёт к поражению, и тогда граждане заплатят гораздо дороже, чем за содержание хорошей армии.
Верят воины: с таким полководцем, как Ификрат, они всегда победят и не останутся без добычи. Вот и готовы идти за ним куда угодно, радостно кричат, приветствуя стратега, и вскидывают копья!
Двигаясь быстро, но не переутомляясь — чувствовалось мастерство военачальника, — афинские силы врезались в Аркадию.
Вскоре в обратном направлении потянулись многочисленные стада, заскрипели гружёные повозки: надежды на добычу оправдались!
Деревни опустошались с ходу, города брались после короткого штурма; афиняне, в отличие от спартиатов, были в этом деле мастерами. Эпистолярий Ификрата вёз в секретном ларце пергаменты с планами аркадских городов, и стратег на привалах времени не терял! Появления крупных сил противника в поле он пока не опасался, но кавалерия на всякий случай взяла под наблюдение все ведущие из Лаконии дороги. Довольны воины, довольны торговцы, догнавшие армию, довольны большей частью и граждане Афин — кто посмеет упрекнуть Ификрата, что его стратегия плоха? Спартанские корабли и верфи взлетели к небу облаками дыма? Что ж, морское могущество Афин от этого только выиграло.
Фиванское войско, сокрушив морские базы противника, неожиданно повернуло на запад, туда, где за высокими мрачными горами Тайгета лежала подвластная Спарте плодородная Мессения.
Тёмные вершины видны из лагеря в предгорьях. Что таится там, среди них? Узкие тропы над глубокими пропастями, холодный ветер меж голых чёрных камней, языки ледников, глубокие пропасти ущелий...
— Вы уходите. Теперь спартиаты жестоко отомстят нам, периэкам, — говорил мужчина в буром плаще с надвинутым до самых глаз капюшоном.
— Не думаю. Широкие карательные меры могут вызвать гражданскую войну, чего правители Спарты сейчас желают менее всего. Те же, кто сражались с оружием в руках, уйдут с нами. Они найдут новую родину в Мессении.
— Не лучше ли вернуться и нанести Спарте последний удар? Мы поднимем ещё больше периэков, чем прежде.
— Нет. Ификрат в Аркадии только этого и ждёт. Мы остались одни — союзники уходят, так как враг вторгся в их земли. Никто и ничто не в силах дольше удерживать аркадцев в Лаконии.
