— Так ударившая в голову кровь скорее отойдёт к членам, — объяснял своей помощнице служитель Эскулапа. — Тебе же, — принялся он за открывшего глаза Эгерсида, — вредно волноваться. Нельзя также делать резких движений. Наконечник копья проник глубоко, задето лёгкое. Не будь панцирей, моя помощь была бы бесполезной.
Но полемарх уже с трудом воспринимал его слова: плен! Он взят живым и отмечен позорной раной в спину! Зубы Эгерсида скрежетнули, ощущение беспомощности и оскорблённого достоинства наполнило глаза срезами.
— Не огорчайся, — энергично заставлял слушать себя врач, — но радуйся, ведь ты жив! Вспомни слова тени Ахилла к Одиссею в Тартаре: «Лучше быть последним батраком на земле, чем царём в царстве душ умерших!» — Конечно, где мне, фиванскому врачу Нестору, понять мучения благородного спартиата из-за того, что он сохранил бесценный дар жизни, но отмечен раной в спину. Знаю я ваш обычай и нахожу его пустым.
— Но это наш обычай, — сцепил ослабевшие пальцы Эгерсид.
— Вот наберёшься сил, тогда и поговорим. Твоё выздоровление — всего лишь вопрос времени и питания. Ксения, вели подать отварную курицу!
Высокая девушка в пеплосе светлой шерсти вышла из комнаты, чтобы исполнить распоряжение Нестора.
— Вот что, полемарх, — продолжал врач, радуясь нарастающему аппетиту пациента, — поешь, выспись, тогда и поговорим. Только не делай резких движений и других глупостей.
Сон был глубоким, долгим, крепким, и — впервые после ранения — спокойным.
Врач оказался прав — проснувшись, Эгерсид чувствовал себя гораздо лучше и даже попытался встать. Рана тут же напомнила о себе.
— Ты должен внимательнее относиться к советам Нестора, — Ксения оказалась рядом, словно специально наблюдала сквозь стену, когда же пациент нарушит указания её учителя. — Он всё-таки лучший хирург в Фивах и столько сделал для твоего спасения!
Девушка на этот раз была в другом, более нарядном, пеплосе зеленоватого цвета.
— Выпей, — протянула она фиал гранатового сока. — Восстанавливает кровь. Вино из-за удара по голове ты получишь нескоро.
— Что стало с лаконскими войсками? — спросил Эгерсид.
— Они ушли, разбитые, и никогда не вернутся в Фиваиду. Тебе больно, но кто звал вас сюда?
Голос Ксении был твёрдым и сильным, лицо — серьёзным, даже суровым. Оно было бы очень красивым, её лицо с безупречно-правильными чертами, обрамленное ниспадающими с висков тёмными локонами, но холод волевой уверенности подменил в нём тёплое очарование юности. Может быть, из-за того, что Ксения видит в нём врага?
— Ты ненавидишь нас, и всё же лечишь раненого спартиата.
— Лечить следует любого раненого, даже без распоряжения Эпаминонда.
— Эпаминонда?
— Он видел, как сразили спартанского полемарха, велел доставить в свой дом и поручил вниманию лучшего врача.
— Какая забота о будущем рабе!
— Тебя не продадут в рабство.
— Что ж, остаётся надежда на выкуп. Боюсь, Герусия оценит меня не столь высоко, как те, кто ныне правит Фивами.
— В Фивах правят те, кого выбрал народ...
— Что с Клеомбротом?
— Убит, так же как и все, кто был рядом с ним.
Эгерсид молчал, закрыв глаза: это закат. Отныне безопасность Спарты будет зависеть от выгодных союзов и разлада в стане противников не меньше, чем от её войска. Но готово ли правительство к ведению дел таким образом? Слишком многие поколения государственных мужей привыкли опираться только на силу и уповать на силу. Родному городу грозит участь навсегда утратить своё значение.
— О, как ты нарядна сегодня, Ксения! Никогда не видел тебя в этом пеплосе прежде, — смутил строгую помощницу вошедший Нестор. Впрочем, ни он в своей деловитости, ни Эгерсид в своих размышлениях не обратили внимания на вспыхнувший румянец девичьих щёк и сердитый блеск её глаз.
Врач, издавая негромкие довольные возгласы, осмотрел рану, с помощью Ксении ловко сделал перевязку с целебной мазью и дал выпить фиал лекарства — горьковато-медового, с ароматом пинии.
— Нестор, я хочу поблагодарить тебя и Ксению. Вчера ты был во многом прав, но пойми и чувства пленника.
— Такие слова мне нравятся больше, настроение больного — лекарство далеко не последнее.
— Скажи, почему Эпаминонд поместил меня в своём доме? Почему мою жизнь спасает лучший фиванский врач? За что такая честь?
— Ты узнал, где находишься? Что ж, это не секрет. Зачем — думаю, беотарх сам объяснит тебе в своё время. Ну а лучший врач... здесь, кажется, Ксения преувеличила, — с ложной скромностью заявил Нестор.
Потянулась однообразная череда похожих дней. Врач и его ученица были единственными людьми, посещавшими Эгерсида, и он с нетерпением ждал их прихода. Правда, за ним ещё приглядывала немолодая женщина, но она была очень молчалива и смотрела на спартиата с очевидным недружелюбием.
Силы понемногу возвращались, и однажды полемарх попробовал встать с кробатоса. Удалось! Он завернулся в покрывало, преодолел лёгкое головокружение и подошёл к двери. Не заперта!
