— Подруги, я нашла ещё двоих! Да каких красавчиков! — Глаза женщины, выхватившей их из темноты светом факела, горели масляным огнём вожделения.
Бежим! — воскликнул Эгерсид. — Незачем связываться с этими безумными кошками, — добавил он, когда факелы вакханок, бросившихся было за ними вдогонку, остались далеко позади.
Вот и подъём. По мере того как они поднимались по склону, переходящему в довольно широкую террасу, одновременно углубляясь в рощу, всё чаще встречались костры, около которых танцевали и пели люди. Спартиаты предавались веселью вместе с горожанами — их красные плащи и хитоны были заметны в каждой группе пирующих.
— Вот вино, лучшее вино в этой роще, бесценный дар Диониса, хвала ему! — закружился торговец возле друзей. — Уступлю всего за одну драхму, только потому, что мех последний!
— Дай попробовать, — подхватил небольшой мех Антикрат. — И впрямь недурно, Эгерсид. Я думаю, — глубокомысленно продолжал он, пока пентеконтер извлекал из кошелька на поясе серебряную монету, — разбавлять вино водой в такую ночь — значит оскорблять божество.
— К тому же мы всё равно не найдём здесь ни капли воды, — согласился Эгерсид.
Отлив немного вина на землю в дар Дионису, друзья воздали должное великолепному напитку.
— Теперь можно идти искать своих, — вытер рот тыльной стороной ладони повеселевший Антикрат; но тут их внимание привлекли радостные крики, приближающиеся подобно набегающей волне. Оставляя костры, люди спешили к узкой дороге, пересекавшей рощу.
Там, окружённый стайкой вьющихся в ганце девушек, шёл божественной красоты юноша с венком на роскошных кудрях и с тирсом в руке — живое изображение Вакха — Диониса.
За ним прыгали, скакали, кружились менады и одетые в козьи шкуры сатиры с рожками, они дули в свирели и флейты, били в тимпаны, размахивали тирсами!
Замыкал процессию добродушный толстый старик верхом на осле; захмелевший, он опирался на большой мех с вином. Молодые сатиры вели с достоинством шагавшего ослика, а также поддерживали Силена[92] — видно, он сегодня и в самом деле перебрал божественного напитка. Жрецы храма Диониса, сопровождавшие процессию по бокам, громко воздавали хвалу богу вина и виноделия.
— Как хорошо, что вы тоже пришли сюда! — несколько спартиатов и мегарцев окружили друзей, едва откричали здравицы в честь виновника торжества. — Это самые доблестные воины Лаконии — пентеконтер Эгерсид и эномотарх Антикрат! — представили их спартиаты горожанам.
— Просим пожаловать к нам! — наперебой закричали мегарцы.
Друзья не заставили себя упрашивать и присоединились к компании, добавив свой мех с вином к общему угощению.
Вскоре Эгерсид разговорился с немолодым почтенным мегарийцем.
— Нет, это предложение только кажется выгодным, — просвещал тот Эгерсида в коммерческих тонкостях. — Сразу видно, что ты воин, а не купец! Но даже я, потомственный торговец, только на третий день размышлений понял, чего же на самом деле хочет этот Антиф!..
— Какой коварный! И ты говоришь, будто он — самый богатый человек Эллады?
— Так считают многие. Хотя несколько лет назад ходили слухи, его дела плохи... Да вот же он!
Эгерсид увидел бледного даже в свете костров мужчину, шествовавшего в сопровождении четырёх телохранителей. Крупный тонкий нос и поджатые губы — вот и всё, что мог выделить беглый взгляд в этом без лишней роскоши одетом человеке.
Что это? На свободной части лужайки вдруг одновременно вспыхнули четыре больших костра, поставленных квадратом; ярко-оранжевое пламя высветило стоявшую в его центре женскую фигуру, с головы до ног укрытую белым покрывалом.
Несколько мгновений она стояла неподвижно. Вскоре лужайка наполнилась музыкой — звуки её были густы, ритмичны и сладострастны, как ночь великого Диониса.
Взмах руки — и отброшенное покрывало исчезло, подхваченное кем-то из темноты. Сверкнули вплетёнными драгоценностями тёмные волосы, ярче пламени вспыхнули звёзды глаз.
— Астарта, — восхищённо выдохнул сосед Эгерсида.
Освещённый кострами пеплос Тиры впитал их свет, сделав её главным элементом огненной композиции. Танец начался.
Люди, оставив свои места, бежали взглянуть на необыкновенное зрелище; скоро яркий квадрат был плотно охвачен зрителями с трёх сторон, оставшись открытым лишь со стороны примыкавшей к нему дубравы. Возгласы одобрения скоро смолкли — люди зачарованно смотрели, не в силах оторвать взгляда от пляшущего в огненном вихре языка живого пламени.
Эгерсид заворожено следил за этим огненным вихрем... не её ли встретил он на улицах Мегар? Нет, невозможно: ведь та, что перед ним сейчас танцует, лишь жарким пламенем могла быть рождена.
Музыка оборвалась внезапно, когда властный призыв из огненного квадрата достиг предельной силы. Женщина застыла в позе безмолвного приказа, прожигая сухим голубым пламенем глаз каждого в скованной мистическим оцепенением толпе.
