— Никерат, постой. Ты должен знать, — понизила голос женщина, когда они остались в зале одни, — что наш хозяин и эфор Эвтидем не раз говорили об этом пентеконтере как о своём недруге. Случай послал его в мои руки, чтобы мы смогли ещё больше угодить нашему господину! Поэтому сам проводи Эгерсида в мои покои и проследи, чтобы нам не мешали.
— По-моему, это ещё не самое сладкое, чем госпожа угостит сегодня красавца пентеконтера, — сказал Никерату раб, подававший десерт Тире и её гостю.
«Они уже даже между собой называют её госпожой», — не без обиды подумал вольноотпущенник. Вслух же наставительно произнёс:
— Она знает, что делает, и отвечает перед самим благородным Поликратом. И лучше не обсуждать её дела — всё равно получится так, что её хозяин наградит и одарит, а тебе велит отполировать палками спину!..
Золотисто-алая колонна тяжёлой спартанской пехоты покидала город. Эгерсид шёл в голове своего пентекостиса, с волнением ожидая появления перекрёстка, где он впервые увидел Семелу.
Мысли его возвращались к ночи Диониса, в которой появилась эта женщина, и к вчерашней встрече в изысканной обстановке её дома — но там она была совершенно другой. Ни малейшего намёка на безумие прошедшей ночи в поведении, речи и манерах женщины несомненно благородного рода; в то же время Семела смогла дать понять ему, что только внезапно вспыхнувшее чувство заставило её пойти дальше исполнения вакхического танца. Казалось, она испытывает неловкость от своего внезапного порыва, но и не жалеет о нём.
Взгляд Семелы вызвал в спартиате желание защищать эту женщину, оборонять от невзгод, сделать так, чтобы она была счастлива. Всегда. Умиротворённый, преисполненный тихой радости и неясных надежд покинул он этот приятный дом.
— Я найду тебя, — ещё раз сказала Семела на прощание и поцеловала его, снова подчиняясь порыву и борясь с ним. Поцелуй был быстр, но многообещающ...
В толпе местных жителей узнал он фигурку в голубом покрывале с девочкой-служанкой рядом. В прощальном приветствии взметнулась рука, покрывало спало с головы, блеснули грустью глаза.
— О, Гермес, — подумала Тира, глядя вслед уходящему пентекостису, — почему я на самом деле не богатая вдова с Крита? Но то, что было, было прекрасно, и останется со мной навсегда. Благодарю тебя, Гермес. Домой, Прокна, — сухо бросила она служанке. — Скоро явится купец Антиф. Я должна быть готова к встрече...
Ночью, проводив гостя, Тира поднялась в свою приготовленную ко сну спальню. Отодвинув половицу рядом с кробатосом, она извлекла из тайника бронзовый ключ. Подойдя к тяжёлому бронзовому ларцу, Тира повернула одно из его бронзовых украшений. Затем осторожно вставила в скважину ключ, медленно повернула его и плавно подняла крышку. Под ней обнаружилось сложное механическое устройство, состоящее из небольшого, но мощного стального лука, заряженного короткой, зазубренной, как гарпун, стрелой, зубчатых колёс, реек, рычагов и катушек.
Сейчас, при поднятой крышке, рога лука были ослаблены, а стрела ушла с линии тетивы.
Деревянный ларец оказался лишь обшивкой другого, бронзового, на крышке которого и было смонтировано смертоносное сторожевое устройство. Подняв вторую крышку вместе со страшным механизмом, Тира извлекла из бронзового хранилища закрытый сосуд с превосходной сепией, деревянный цилиндр с винтообразной нарезкой около локтя длиной, полоску мягкой светлой кожи и заострённую тростниковую палочку.
Очистив туалетный столик от многочисленных флаконов, коробочек и баночек, она по спирали намотала кожаную полоску на цилиндр и, обмакнув тростинку в сепию, начала писать с левого края цилиндра, там, где меткой было обозначено начало текста, вдоль его оси: «Моему господину благородному Поликрату привет!
Радостная весть: на Дионисиях мне удалось познакомиться с купцом Антифом. При этом я чуть не погибла от рук вакханок — спас пентеконтер Эгерсид. Знаю, ты считаешь его недругом, поэтому (всё равно Никерат сообщит хозяину о каждом её шаге, подумала Тира) решила присмотреться и к нему. Купец Антиф сам просил о встрече. Чувствую: сердце его дрогнуло. Но человек он осторожный и — вижу — опасный. Подробно расспрашивал о моём происхождении, о покойном муже, Крите и деревне Левкопетры, где, как ты помнишь, имение моего мнимого покойного мужа. Опасаюсь проверки. Вижу, как женщина вызываю немалый интерес Антифа. Кажется, я кого-то напоминаю ему. Уверена, начнёт домогаться меня, едва развеются его опасения.
Образ жизни знатной женщины, который я веду здесь, требует больших расходов. Данные тобой деньги подходят к концу. Прошу, помоги.
Прощай, твоя верная рабыня
Свернув кожаную полоску в кольцо, она убрала скиталу[94] с остальными принадлежностями в ларец и, взведя сторожевое устройство, заперла его.
Трижды дёрнула за шнур звонка.
— Возьми и немедленно отправь господину, — протянула Тира уложенное в запечатанный пенал послание вошедшему Никерату.
