Только девушка обрадовалась, что возможно они сейчас поцелуются, как Мар охрипшим от волнения голосом сообщил:
– Пора выбираться!
Водяная капсула послушно подкинула беглецов вверх, и они оказались на каменистом берегу, поросшем мхом и вереском. Сейчас эта растительность была бурой, все-таки декабрь не время для цветения. Мар осмотрелся. В двадцати шагах чернел ночными тенями лес. До него было достаточно пространства, чтобы успеть среагировать на возможную опасность. Сломя голову лететь сейчас в пустыню он не собирался, у него в запасе были сутки.
«Можно переночевать здесь!» – решил юный дракон.
– Спасибо, что помогла сбежать! – вкрадчиво начал он, обращаясь к Лее, – Но сейчас тебе лучше вернуться. Никто не видел, как ты мне помогала. Есть шанс, что тебя не обвинят в организации побега.
– Ты гонишь меня одну в ночь? А если я собьюсь с пути, заблужусь, неудачно приземлюсь, сломаю шею?
– Чушь! Драконы отлично видят в темноте. У тебя проблемы со зрением?
– Нет, но географическим кретинизмом страдаю, поэтому никуда в такой темноте не полечу! – заявила Лея и села прямо на скалу, едва прикрытую иссохшим ковром мшистой поросли. От камней шел дикий холод, ведь была зима, и температуры по ночам опускались в минус. Девушка поежилась, провела рукой, и на голой скале вспыхнул костер. Он тут же согрел своим теплом не только Лею, но и Мара.
Парень вздохнул и сел рядом. Лея бросила на него победный взгляд, в душу юного дракона тут же закралось плохое предчувствие.
– Знаешь, а я ведь ни разу не была в походе. А ты? – наблюдая за пляской языков пламени, тихо спросила Лея. Красно-оранжевые всполохи отражались в ее карих глазах, придавая им колдовской блеск. Мар, как зачарованный, не мог отвести взгляда от лица девушки, такого нежного, с мягкими чертами. Она доверчиво глянула на него в ожидании ответа, и откровения сами сорвались с его губ:
– Нет, мы не ходили в походы. Мама была изнеженной творческой натурой, а папа управлял шахтами и замком, занимался моим воспитанием, помогал многочисленным родственникам…
– А вот так весело по рекам ты уже сплавлялся? – продолжила расспросы Лея, с восторгом заглядывая парню в глаза.
– Понравилось? – снисходительно усмехнулся Мар. Девушка кивнула, и он рассказал, – Когда нам доводилось ездить в столицу по папиным делам, мы с мамой часто улетали в Драконьи горы, они же рядом с Драгоградом. Именно там я впервые покатался в моей водной капсуле по горной реке. Мне очень понравилось. Мама тогда громко и весело смеялась, наблюдая за мной. Узнав о моем развлечении, отец сильно ругал маму, что случалось крайне редко. Он утверждал, что сплав по горной реке в моей капсуле опасен, а она тогда ему ответила: «Наш сын удивительно сильный дракон! В воде с ним ничего не случится!» И всегда позволяла мне так развлекаться. Отцу пришлось смириться.
– Ты с большой любовью говоришь о родителях. Не понимаю тогда, почему ты такой… – прошептала девушка, с тоской вглядываясь в лицо парня.
– Какой? – сердито нахмурившись, спросил Мар.
– Замороженный! Любой дракон был бы рад встретить истинную. Это же усиление дара, долголетие, ощущение наполненности из-за обретения семьи. А ты явно испугался!
Мар возмущенно схватил девушку за подбородок и развернул к себе.
– Никто не смеет называть меня трусом! – зашипел он, но заглянул в ее добрые глаза, и весь гнев тут же рассеялся, как утренний туман под напором солнечных лучей.
– Что случилось с твоими родителями? – с искренней заботой в голосе спросила Лея.
– Я их любил, а они любили меня, но я видел, как отец страдает из-за легкомысленности матери. Она погибла по собственной глупости, а он ушел за ней, бросив меня одного… – голос Мара сорвался, договаривал он почти неслышно, обида, боль потери с новой силой обрушились на еще не зажившую рану на сердце. Как бы оно не притворялось сильным и прочным, дыра в нем зияла по-прежнему.
Лея тут же обняла его, прижалась щекой к плечу и быстро-быстро заговорила:
– Глупый, у всех все по-разному. Если твой отец терпел вольности своей истинной, значит, его это устраивало. Мои родители совершенно другие, им никто больше не нужен. Мне вот тоже…
Губы Мара искривились в насмешливой ухмылке:
– Никто кроме Джорика?
Лея залилась краской и отстранилась:
– Никто кроме тебя, ледышка бессердечная!
– Поэтому ты целовалась с женишком за конюшней.
– Я его поцеловала один раз, чтобы ты не застукал меня на месте преступления. Я подслушала ваш с Федом разговор. И чтобы ты ни говорил другу, я уверена, ты поддался, потому что беспокоишься за меня, а не за себя.
Мар наклонился к девушке совсем близко, пристально глядя в глаза, и тихо спросил:
– Поэтому поддалась на индивидуальных испытаниях?
Лея кивнула.
– Тебе эта победа важнее, – добавила она.
– Напрасно. Уверен, твое шоу было бы не менее впечатляющим, чем мое. Судьи бы сломали голову, выбирая победителя из нас! – усмехнулся Мар. И Лея улыбнулась в ответ. Они оба тихо хохотнули и испуганно замолчали, будто смеяться в компании друг друга было чем-то неправильным.