Я плавным и стремительным движением бросаюсь в его сторону, раскручивая в руке топор. Подскакиваю к нему сзади, приставляю лезвие к горлу и тихонько посмеиваюсь, заметив его удивление. Мужчина пытается развернуться ко мне лицом.
«Перекидывайся, чудовище! Станешь моей второй добычей!»
— Эй, девочка! — хрипло бросает он мне и отступает на шаг назад.
За его спиной сбитая с толку школьница замерла от страха.
— Что, волк? — шепчу я в ответ.
Он долго смотрит мне в глаза, а потом кидается влево. Но я быстрее — топор распарывает ему руку, оставляя длинный пурпурный след. Мужчина вскрикивает, зажимает рану ладонью и валится на колени.
— Ах ты, сучка! — вопит он, и голос эхом отражается от школьных стен, взрезая пелену дождя.
Я подступаю ближе и вскидываю топор.
«Перекидывайся! Дерись!»
Лицо мужчины побледнело и сравнялось по цвету с лицом его жертвы. Он протестующе вскидывает руки.
— Слушай, я ничего такого не хотел! Извини! Я оставлю ее в покое! — умоляет он.
Фенрисы к мольбам не склонны. Мой взгляд скользит по старческим рукам — вниз, к запястьям. Там пусто. Ни татуировки, ни знака стаи. Только россыпь веснушек.
Я хмурюсь и опускаю топор. Мужчина дрожит, кровь из пореза сочится сквозь пальцы. Я перевожу взгляд на девочку, которая награждает меня взглядом, полным страха и восхищения.
Вышла ошибка. Это просто человек — мразь, чудовище, но не волк. Что-то со мной неладное.
— Уходи, — командую я и отступаю.
Мужчина вскакивает, подбегает к машине и садится за руль. Фургон с визгом срывается с места по мокрому асфальту парковки.
Струи дождя текут по одежде и по топору.
Я ошиблась. Я не могу охотиться одна. Мне необходима сестра. Мне необходим напарник — он ведь только что вернулся, я не могу позволить ему снова исчезнуть.
Сайлас и Рози нужны мне не только для охоты.
Девочка все еще прижимается к школьной двери.
— Как ты? — спрашиваю я.
Она кивает — мол, все в порядке — и спрашивает чуть слышно:
— А ты кто?
Я молча поворачиваюсь и исчезаю в обрамляющих школу зарослях.
Мне не справиться в одиночку — без Рози и Сайласа я ни на что не способна. Но им придется сосредоточиться. Нельзя пренебрегать охотой.
И мною тоже.
Когда я возвращаюсь в квартиру, сестра сидит за обеденным столом, обернув голову полотенцем. В ванной включен душ — значит, Сайлас моется. Я осматриваю комнату: Баламут вымок насквозь и раздраженно вылизывается у нас на кровати.
— Что случилось? — безразлично спрашиваю я, раздеваясь и швыряя промокшую одежду на полу.
— Баламут сбежал, — объясняет Рози, нараспев, как принцесса из мультфильма. Я вскидываю бровь, но сестра не поднимает головы от книги.
— Я уже читала эту книгу. Дважды, — сообщаю я, натягивая сухие джинсы и футболку.
— Извини. Просто хотела помочь.
Рози захлопывает книгу.
— Понятно. — Я стараюсь заглушить горечь в голосе, но это нелегко — злость на Сайласа все еще клокочет в моей груди. — Что-нибудь еще придумали?
Я сажусь за стол рядом с сестрой.
— Нет. Такое ощущение, что мы вообще не продвинулись. — Она вздыхает, потом сбрасывает книгу на пол. — Сайлас решил навестить папашу Рейнольдса, а я останусь тут, займусь расследованием вместе с тобой.
Рози закидывает ноги на стопку книг, и я замечаю, что голени у нее намазаны розовой каламиновой мазью.
— Это еще зачем? — удивляюсь я.
— Пока мы гонялись за Баламутом, я влезла в заросли сумаха. — Рози пожимает плечами. — Хорошо хоть вовремя сообразила и каламином намазала.
— Надеюсь. — Я не отвожу взгляда от ее безупречной кожи. — Сумах — та еще штука. Помнишь, как мы им в детстве обожглись?
— Ну, сначала ты обожглась, — поправляет меня сестра, — а я чуть позже. Ты случайно упала, когда мы играли, и у тебя все лицо опухло. А со мной это приключилось неделю спустя: я специально забралась в самую чащу. Вышла погулять и повалялась в том же самом месте.
— С ума сошла, что ли? — спрашиваю я сквозь смех.
Рози качает головой.
— Мама взяла тебя к себе в постель. И мне тогда пришлось одной ночевать в нашей комнате. Я соскучилась.
— И покаталась в зарослях сумаха?!
— Я так тебе завидовала. Что угодно бы сделала, чтобы походить на тебя. Даже какую-нибудь глупость…
Сестра умолкает.
Из ванной выходит Сайлас в мятой одежде, прилипшей к мокрому телу. На меня он не обращает внимания, роется в чемодане, вытаскивает из кучи белья пару носков. Предплечья у него тоже намазаны каламиновой мазью.
— Поедешь к папаше Рейнольдсу? — спрашиваю я.
Мой вопрос — своего рода приглашение к примирению.
— Ага. Я к нему за три недели всего только один раз и выбрался. — Сайлас бросает влажное полотенце на спинку стула. — Вернусь вечером, часов в девять. Пойдем сегодня на охоту?
Я киваю.
— Если хочешь, можем даже без тебя обойтись. А ты присоединишься попозже.
Еще один намек на примирение дается мне нелегко.
Во взгляде Сайласа мелькает запоздалое осознание собственной вины. Он смотрит на Рози, потом опять на меня и примирительно улыбается.
— Да, Летт, отличная мысль.
