Красные цепи полностью

За рулем сидит Шут, немногословный парень, единственный, кого Маклай знает сравнительно давно. Ему еще нет тридцати, но он спокоен, надежен, и поэтому обычно Маклай оставляет его в машине: ощущение того, что пути к отходу прикрывает проверенный человек, добавляет немного уверенности и порядка в этот мир. Зато сзади сидели двое, словно самой природой предназначенные этот порядок разрушать. Вертлявый, худой, черноволосый Репа с острым злым лицом хорька и движениями такими быстрыми, что за ними не всегда успевало его короткое пальто, которое было на два размера больше и болталось, как старый пиджак на огородном пугале. Маленькие глазки Репы блестели, будто капельки ртути, и даже Маклай без особенной необходимости не заглядывал в них, опасаясь, что оттуда в ответ выглянет что-то нечеловечески злобное. Пусть уж лучше оно остается у Репы внутри. Рядом с Репой сидел Косяк — здоровенный верзила, едва не подпирающий головой высокую крышу джипа, с красной круглой физиономией, а сейчас еще и периодически икающий с похмелья.

Маклай снова покачал головой. Дело, конечно, было не в этих пацанах. Пацаны как пацаны, он видал и хуже. Дело в самой работе, в том, чем ему приходилось заниматься в свои без малого сорок лет. Многие из тех, с кем он вместе начинал непростую карьеру бандита в начале далеких девяностых, уже давно вышли в люди, имеют свой собственный бизнес, один даже стал депутатом Думы. Иногда они звонят ему, приглашают встретиться, выпить, и порой он соглашается, но чаще отказывается, чтобы не отвечать на вопрос: чем занимаешься, Саша? Как дела? Что он им ответит? Отлично дела, парни, все так же бегаю по городу с ТТ за поясом и в компании молодых гопников. Круто. Конечно, некоторые и вовсе не дожили до его лет: были убиты, сгинули в лагерях, спились, но ведь сравнивать себя нужно с лучшими, разве нет? Да, с материальной точки зрения особенно жаловаться было не на что: платили ему хорошо, за то, что он хорошо делал свое дело, но есть ведь еще и самоуважение, а еще это… самореализация. Недавно он прочитал одну книжку о том, как добиться успеха, и там много говорилось о цели в жизни. Как важно иметь цель и идти к ней своим путем. А какая у него цель?

Косяк икнул сильнее прежнего. Маклай покосился на него: парень был бледным и надувшимся, как большая жаба, словно пытался напряжением щек и мышц лица успокоить тошнотворные волны в желудке. Он еще раз икнул и поправил под бушлатом тяжелый автомат с коротким стволом.

— Ты бы еще гранатомет взял, — хохотнул Репа. — Там одна баба.

— Сказали быть с оружием, — буркнул Косяк. — Я знал?.. Ох, блин, чё-то мне реально херово…

И снова надулся, сдерживая рвотные позывы.

— Заблюешь мне машину, будешь сам языком убирать, — глядя прямо перед собой, ровным голосом сказал Шут.

— Уберу, не пыли, — огрызнулся Косяк.

— Блевотина не отстирывается, кстати, — заметил Репа. — Слышь, придется тебе Шуту новую тачку покупать, если что.

Началась вялая перебранка. Маклай слушал бубнящие голоса и чувствовал, что скоро его тоже затошнит. Надо все-таки что-то менять в своей жизни.

Алина металась по квартире, лихорадочно собираясь и приводя себя в порядок. Как всегда бывает в спешке, все оказывалось не на своих местах, если и находилось, то тут же снова терялось, падало и с металлическим или пластмассовым стуком скакало по полу. Господи, руки в безобразном состоянии — да и ладно, пусть так, в конце концов, операция Следственного комитета — это не великосветский раут. В какой-то момент времени она снова захотела позвонить Гронскому и пригласить его поучаствовать в том, что вполне может оказаться первым решающим и победоносным сражением в их не слишком удачной пока маленькой военной кампании, но потом передумала. Позвонит по факту, когда все закончится. Но все равно обязательно позвонит. Алина посмотрела на часы: с момента звонка из комитета прошло пятнадцать минут.

Маклай взглянул на циферблат больших тяжелых часов. Пятнадцать минут. Все, пора. Хватит гонять в голове невеселые мысли, это сейчас совсем некстати. Он повернулся назад:

— Так, еще раз: все понятно? Все помните, что делать?

С заднего сиденья раздалось разноголосое невнятное мычание.

— Итак: заходим быстро и желательно без шума. Никакого грохота и тем более стрельбы. Наша задача — получить информацию. Говорить буду я. До того как я закончу разговор, ничего лишнего с ней не делать — Репа, это к тебе относится. Она должна быть в состоянии внятно отвечать на поставленные вопросы. Потом так же тихо заканчиваем и выходим.

— Увозить будем? — поинтересовался Репа.

— Нет, оставляем на месте. Без погромов, без закосов под грабеж — закололи и ушли. Шут, ты в машине, ждешь и смотришь. Если что, набираешь меня. Всем все ясно? Тогда пошли.