Красные цепи полностью

Алина обвела взглядом большую комнату. В ней было совсем немного мебели: шкаф, диван, кресло, пара стульев, шаткий столик — но на каждом предмете хотелось задержать взгляд, настолько он был настоящим, как будто обладал собственной неповторимой личностью. За каждым из них чувствовалась своя история, как часто бывает с вещами, прожившими долгую жизнь рядом с людьми.

— Ты давно здесь живешь? — спросила Алина.

— Три года, — ответил Гронский. Он подошел к двери террасы и открыл ее пошире, чтобы выпустить из комнаты застоявшийся табачный дым. Вместе с далеким монотонным гулом ночного города ворвался поток свежего морозного воздуха. — Не холодно тебе?

Алина покачала головой. Гронский сел на место, и она подумала, а не холодно ли ему в одной тонкой рубашке.

— Три года, — повторил он. — Но никто не знает, что я здесь живу. Так получилось. Адрес этой квартиры никак не связан с моим именем, а мое имя — ни с одним адресом в городе. Так что сейчас для тебя это самое безопасное место.

«Безопасное». Алина вздрогнула и поежилась, как будто холодное дуновение ночного воздуха проникло под плед, неся с собой не свежесть, а ледяное прикосновение страха. Она почти уже забыла, почему и как оказалась здесь, и вот теперь воспоминания стали вспыхивать в памяти одно за другим, как слайд-шоу: нападение, перестрелка, грохот автоматных очередей, разбитая машина с неподвижным окровавленным телом на крыше, Кардинал, серые полутона… Она осторожно потрогала языком разбитую губу: та еще была припухлой и болела.

— Какой длинный день, — сказала Алина. — У меня такое чувство, что сегодняшнее утро было неделю назад.

— Да, день получился насыщенным, — Гронский спокойно кивнул, так спокойно, как будто не он сегодня дрался, стрелял и разговаривал с человеком, сильнее и опаснее которого Алина не видела и не могла себе даже представить. — Зато мы многое узнали.

— О да, — она повела плечами, плотнее закутываясь в плед, и криво усмехнулась. — Я многое узнала. Можно сказать, приобрела бесценный опыт.

Гронский чуть улыбнулся.

— В конце концов, все обернулось к лучшему. Иначе у нас не было бы повода встретиться с Кардиналом, а то, что он рассказал о роли Абдуллы в этой истории, многое расставило по местам.

Алина вспомнила стопку из восьми папок с результатами вскрытия и фотографиями девушек, принявших страшную смерть во дворах старого города: медсестра, студентка, стюардесса… А потом представила себе другие папки, с историями болезни, а точнее, безупречного здоровья клиентов «Данко». Интересно, знали они, что каждый месяц пьют кровавую смесь, полученную из изувеченных, выпотрошенных тел? А если бы знали, отказались бы тогда от своего ставшим совершенным здоровья, которому больше не была страшна ни старость, ни сама смерть?..

— К сожалению, все это никак не проливает свет ни на личность убийцы, ни на того, кто изготавливает ассиратум для Абдуллы, — сказал Гронский. — И это не говоря уже о том, что совершенно непонятно, как вообще не отличающийся умом и талантами охранник стал вдруг обладателем эликсира, над получением которого безрезультатно бились несколько поколений лучших умов Европы и Азии.

Алина постаралась собрать мысли, которые постепенно расползались по углам в уютном теплом полумраке, наполняющем сознание.

— Может быть, Кобот сам смог как-то получить этот… эликсир? — не без усилий сформулировала она. — Экспериментальным путем. И рассказал об этом Абдулле, потому что знал о ситуации с Машей Галачьянц. Как ты думаешь?

Гронский покачал головой.

— Нет, это вряд ли. Кобот — врач, а не алхимик и не мистик. Ты говорила, что в подвале кроме лаборатории видела окровавленные хирургические столы с ремнями. Значит, там не только ставили опыты на неживом материале, но и творили что-то жуткое с живыми людьми. Если бы Кобот изготавливал ассиратум, то ему совершенно не нужно было бы посылать убийцу на охоту по ночному городу, а потом рисковать, пытаясь выдать очевидные убийства за несчастные случаи. Он потрошил бы жертв сам, в этом самом подвале, а потом избавлялся от тел при помощи Абдуллы. Я, кстати, думаю, что там происходило как раз нечто подобное: возможно, Кобот действительно пытался получить ассиратум, а Абдулла привозил ему живой материал для этих изуверских опытов, тех, кого не будут искать, или тех, кого уже ищут, — в городе нет ни одной доски объявлений без сообщений о бесследно пропавших людях. Кто знает, сколько из них закончили свою жизнь в подвале заброшенного дома.

Гронский помолчал, снова покачал головой и продолжил:

— Нет, Алина. Делает эликсир кто-то другой, тот, кто иначе мыслит, иначе действует, кто привык скрываться в тени и самостоятельно добывать материал для своего снадобья, без привлечения помощников и очевидцев. Вот только неясно, как и почему этот таинственный Мастер стал сотрудничать с Абдуллой, и почему Кобот взялся за опыты по самостоятельному получению ассиратума?..

— Я не знаю, — честно призналась Алина. — Давай не будем больше говорить о работе?