Красные цепи полностью

Алина отвернулась и стала смотреть в окно. Ночь таращилась на нее сквозь мокрое стекло.

— Он убил Абдуллу стрелой из арбалета: я уверен, что осиновой и с серебряным наконечником. Видимо, Абдулла был уже… не вполне человек, что объясняет то, в каком состоянии нашли его труп сразу после смерти. Ты ведь видела тело?..

Алина кивнула. Да, она видела тело, но не могла с уверенностью сказать, чье именно: сидящий на переднем сиденье автомобиля полуразложившийся мертвец, весь покрытый нитями странной белесой плесени.

— Я понял, что Абдулла мертв, когда его машина осталась неподвижной, после того как он до нее добрался, — продолжал Гронский. — А потом увидел фигуру на крыше. Тот, кто стоит за Абдуллой, знал о планах Кардинала и понимал, что Абдуллу собираются захватить как источник информации. И поэтому послал оборотня, позаботившись о том, чтобы этого источника не стало. Я понял, с кем именно пришлось сражаться, только когда увидел обезглавленного волка, хотя то, что я имею дело не с человеческим существом, стало ясно, когда я всадил в него полную обойму из пистолета: двенадцать пуль сорокового калибра, выпущенных в грудь, живот и голову, которые не причинили ему ни малейшего вреда. И если бы он случайно не подставил шею под упавшее стекло, то мы бы сейчас с тобой не разговаривали, а он сам уже бы вернулся в город.

Гронский закашлялся, морщась от боли. Алина встревоженно поднялась с места, но он махнул рукой.

— Ничего… все в порядке. У меня уже были когда-то сломаны ребра.

— Послушай, я говорю тебе еще раз, как врач: нужно ехать в больницу, и…

Гронский отрицательно покачал головой, отдышался и продолжил:

— Я думаю, что этот оборотень и есть тот убийца, которого мы искали. В человеческой форме он был огромного роста и невероятной силы — ее я испытал на себе, можешь мне поверить. Помнишь девушку-телохранителя? Теперь ясно, почему ей не удалось отбиться от нападавшего при помощи пистолета. И следы зубов, похожих на собачьи клыки, тоже становятся понятны: это он выхватывал куски из тел жертв, когда заканчивал свою кровавую работу и принимал облик зверя…

— Родион, — сказала Алина. — Ты не мог бы перестать говорить про оборотней?

Гронский печально взглянул на нее.

— Я так понимаю, что все, что ты видела, так и не убедило тебя в существовании подобных явлений, да?

Алина вздохнула.

— Я могу сказать тебе, что я видела, — а за последние пару дней я насмотрелась достаточно. Я видела окровавленные хирургические столы и лабораторию в подвале пустого дома и убедилась, что там проводились какие-то эксперименты. Видела человека, упавшего с высоты тридцати с лишним метров на мою машину. Видела, как были убиты десятки людей, — и я не могу сказать, что это мне очень понравилось. Видела тебя, отделанного так, словно ты подрался с камнедробилкой, что убедило меня в существовании людей, способных тебя побить. Видела труп большой черной собаки или волка без головы, что убедительно доказало существование безголовых трупов черных собак. Видела разложившийся труп на переднем сиденье автомобиля — но в своей практике я сталкивалась и с вещами похуже, особенно когда на тело воздействовали токсичные биологические вещества. Но ни одного превращающегося в человека оборотня, ни одного вампира, летающего, как летучая мышь, ни одной ведьмы в ступе и ни одной русалки я не видела, ты уж извини.

Гронский молча слушал. Алина прикусила губу и посмотрела на него.

— Прости, — сказала она как можно более мягко. — Просто все это как-то слишком для меня. Я не спорю с очевидным и готова признать, что Коботу удалось каким-то образом получить в ходе своих опытов тот самый ассиратум, о котором ты говорил. Это уже само по себе более чем удивительно, учитывая свойства этого вещества. И сейчас мне кажется, что нам нужно было браться именно за Кобота, а не лезть в кровавую баню на заводе, которую устроил там твой друг Кардинал. Я уже готова поверить в реальность алхимических и даже отчасти магических практик, пусть так, но превращающийся в человека волк… это далеко за гранью моих представлений о мире.

— Тогда с кем я, по-твоему, дрался? — негромко спросил Гронский.

Алина промолчала. Повисла пауза, и только в тишине где-то торопливо постукивали часы.

— Ладно, — сказал наконец Гронский. — Во всяком случае, можно убедиться в том, что моим противником был тот самый убийца, которого мы искали.

Он приподнялся, неловко оперся на левую руку и с болезненным стоном повалился обратно на диван.

— О Господи! — всплеснула руками Алина и вскочила с места. — Куда ты собрался, лежи уже, ради Бога! Что сделать? Принести что-то?

— Да, — проговорил Гронский сквозь зубы. — Мою куртку.

Алина быстро вышла в коридор. Там, под вешалкой, бесформенной кучей валялась грязная, истерзанная черная куртка Гронского. Алина подняла ее, чувствуя, как та повисла в руке, наполненная странной тяжестью.

Гронский взял куртку, расстегнул молнию на длинном внутреннем кармане, достал оттуда большой увесистый предмет и с тяжелым стуком положил его на столик рядом с аптечкой.

— Вот.