— Понял.
Шелестов взглянул на командира отряда и сказал:
— Вас, Федор Моисеевич, прошу обеспечить машину в семнадцать тридцать. Водитель — капитан Авдеев.
— Хорошо.
Командир отряда и начальник штаба выбрались из бункера и уехали.
После этого Шелестов отдал приказ своим подчиненным:
— Готовиться! И провизию не забудьте. Нам ждать какое-то время придется, а нас в Гороше кормить даже за деньги никто не будет. Впрочем, их у нас уже нет.
В 17.30 возле бункера встал «Опель».
Офицеры Шелестова поднялись из бункера, загрузили в машину сумки, сели в салон.
Командир группы тут же спросил Авдеева, сидевшего за рулем:
— Как там взвод? Где он сейчас?
— Все нормально, должен быть на западном выходе из Лазовского леса, откуда мы заезжали, уходя из Минска. Там четыре подводы с партизанами и мои бойцы, — ответил тот.
— Не мало ли четырех подвод?
— Нормально.
— Ну и хорошо. Тогда давай к первому взводу.
Вскоре «Опель» вышел на лесную дорогу. Взвод лейтенанта Воронца стоял у дальнего поста охранения.
С прибытием группы отряд начал движение по маршруту. Ему предстояло одолеть семьдесят шесть километров и выйти к железной дороге ориентировочно к девяти часам утра.
Марш прошел без приключений. Шелестов установил режим, щадящий лошадей и людей, сорок минут движения, двадцать — привал. Через каждые двадцать километров отдых в течение часа.
В 9.10 «Опель» встал на опушке леса, в ста метрах от железной дороги. К полотну прошли Буторин с Коганом и связной Гулаев.
Они быстро вернулись назад, и Буторин доложил командиру группы:
— На дороге чисто, тихо. В зоне отчуждении нет ни заграждений, ни мин.
— Но одна проблема все-таки есть, — проговорил Шелестов. — Как мы будем перетаскивать повозки через железнодорожное полотно?
— Никаких проблем, командир, — ответил Буторин. — Проводник Гулаев вывел отряд аккурат к переезду.
Опасения Шелестова были напрасны. «Опель» и подводы спокойно одолели рельсы и встали у леса.
Шелестов вызвал к машине командира взвода Воронца и поставил ему боевую задачу, объяснил все спокойно, подробно и доходчиво.
— Я понял вас, товарищ майор, — сказал взводный.
— Точно понял, лейтенант? — осведомился Шелестов. — Ты не стесняйся, спрашивай. Лучше сейчас потратить время, чем потом потерять людей и не выполнить задачу.
— Да, понял, товарищ майор.
— Вот и хорошо. Обустраивай взвод в лесу, определяй позиции, пути подхода к ним, выставляй посты охранения. Как подойдет третий взвод, встретишься с его командиром. Обговорите порядок взаимодействия. Главное, чтобы он выдержал натиск немцев, сбил с них спесь, заставил выйти за полотно, на тебя. Ну а потом ты вступишь в работу. Лошадей распряги, уведи дальше в лес, на поляну, где осталась трава, стреножь. Телеги тащить туда незачем. Я забираю одну.
— Я понял, вас товарищ майор.
— Удачи тебе, лейтенант.
«Опель» и подвода с пятью бойцами группы Авдеева, связным и перебежчиком двинулись дальше на юго-восток. В 11.05 они заехали в дубраву, встали на опушке. Отсюда был виден поселок Горош, строения железнодорожной станции, вокзал, депо, ангары, пара паровозов и вагоны, стоявшие на запасных путях.
Посмотрев на поселок, Шелестов подозвал к себе связного Гулаева и спросил:
— Как пойдем?
— Сначала я проведу Зайцева. Мы обойдем станцию с запада. Там ангары и прокладывается новая ветка к хлебозаводу. Ее недавно начали делать, сейчас насыпь трамбуют. Рабочих много, а охраны почти нет.
— Ты ведь, насколько я понимаю, далеко не первый раз здесь ходишь? — спросил майор.
— Да, не первый.
— И все время рискуешь?
— Да не особо, если на станции солдаты из охранной роты. У меня бумага есть, что я кочегар паровоза. Но пока с патрулем не сталкивался. Тут удобный проход. Да вы сами скоро в этом убедитесь. Скрытно пройти не сложно. Опаснее на улице Вокзальной. Вот там частенько катаются мотоциклисты роты СС. А с ними шутки плохи. Для них, если остановят, любой документ ничего не значит. Потащат к себе, начнут душу вытряхивать. Нет, лучше с ними не встречаться.
— Но бригадира обходчиков сейчас наверняка нет дома.
— Конечно, нет, рабочий день. Он объявится под вечер, но дома жена его Мария Семеновна, я ее тетей Машей зову. Хорошая, добрая женщина. Детей им Господь не дал, так и живут одни. Петр Михайлович Матвеев у немцев на хорошем счету. Его бригада образцовая. Пашут как проклятые. И ночью, и в жару, и в дождь. У них на подворье спокойно. Кроме того, есть потайной подвал в сарае, где они свинью держат. Прямо под загоном и вход в него.
— Запашок там, наверное, еще тот.
— Да уж лучше запашок, чем виселица или пуля.
— Это точно. Ладно, проедешь с Зайцевым, вернешься.
— Вернусь, немного выждем, потом еще кого-нибудь из ваших людей проведу. Тетя Маша уже предупреждена будет, посмотрит за улицей, если что, знак подаст. Так всех, одного за другим. Потом уйду. А вы здесь…
Шелестов прервал связного:
— Об этом не сейчас говорить. А скажи-ка ты мне лучше, кто мог позавчера из Гороша в отряд приходить? Мне командир говорил о Матвееве и Рогозе. Но оба вроде заняты на работе.
Гулаев взглянул на Шелестова и осведомился:
