Бонке усмехнулся и заявил:
— Я все хорошо помню. Там, Калач, никто не прикрывал диверсантов. Если такая группа и заброшена к нам, то она должна действовать самостоятельно, без того шума, который устроили партизаны. Да и кого здесь ликвидировать диверсантам? Меня, тебя, ротных, бургомистра? Районная власть — не та мишень для диверсионных групп. Минск — это да, там было кого убирать, а здесь? Не надо льстить себе, Калач. В Москве вряд ли приняли решение уничтожить новую власть в захолустном районном центре. Ступай, проверь своих полицейских.
— Как скажете, господин Бонке.
Пока шло совещание в комендатуре, группа капитана Авдеева перешла железную дорогу и начала сближение с улицей Восточной, откуда должна была выйти по Трудовой к административной зоне.
В это же время на пустую улицу Береговую заехал немецкий полуторатонный грузовик «Опель», ведомый Рогозой. Он встал у своего дома, зашел во двор, где его уже ждала группа Шелестова.
— Как обстановка в поселке? — спросил майор.
— Нервная. Немцы лишились трех взводов и шести бронетранспортеров. Сейчас все заведения закрыты, взводы СС ведут перестрелку. Против них довольно большой отряд партизан вышел, но не атакует. У хлебозавода тоже непонятка. Партизаны обстреливают гитлеровцев, но не наступают. Я видел, как с Западной, с места примыкания к ней Весенней ушел охранный взвод. Он отправился на юг, но куда, к окраине поселка, к эсэсовцам или к вокзалу, не знаю. Ну и взвод, который стоял на вокзале, там и находится.
— А где главари немцев?
— Черт их знает. Наверное, комендант у себя, ротные во взводах, бургомистр в управе, Калач тоже где-то в административной зоне. Что дальше, майор?
Шелестов объяснил, что собирается сделать.
Рогоза кивнул и сказал:
— Добро, тогда прошу в кузов, на пол, чтобы из-за бортов видно не было. Плохо, что из оружия у вас только «ТТ». Могли бы и автоматы в отряде взять.
Сосновский похлопал Рогозу по плечу и проговорил:
— Ты, Ефим, довези нас до административной зоны, а там мы и с «ТТ» управимся.
— Без проблем. Да, а чего потом мне и Грише Зайцеву делать?
— Вам обязательно надо уходить из поселка. Но вместе с нами спокойнее будет. Подвезешь нас к центру и двинешь обратно. Ждите нас.
— Слушаюсь, товарищ майор!
— И правильно, Ефим, делаешь. Умных людей всегда надо слушаться.
Офицеры группы поднялись в кузов, легли на пол, приготовили к бою пистолеты «ТТ» и гранаты.
Рогоза вывел грузовик с Береговой на Мещанскую и медленно двинулся к площади Свободы. Стрельба не умолкала. Офицеры различали грохот пулеметов. На улице никого не было. Местные жители попрятались, немцы находились на позициях.
Проехав площадь, Рогоза свернул в административную зону. Это был участок асфальта с редкими клумбами, где раньше находились райком, исполком, отделение НКВД и военкомат. У комендатуры стояли два полицая, столько же у управы.
Грузовик встал посреди площадки.
К нему тут же двинулся полицай от управы.
— Рогоза, твою мать, ты чего забыл здесь на своем драндулете?
Ефим через окно ответил:
— Подарки вам привез.
— Какие на хрен подарки? Неужто не знаешь, что творится у поселка?
— У поселка ерунда, а вот тут… — Он не договорил.
В кузове поднялись офицеры. Прогремели четыре выстрела «ТТ», полицаи повалились на асфальт.
— Вот вам и подарки, — с усмешкой проговорил Рогоза.
Офицеры спрыгнули на площадку. Водитель резко развернул машину и повел ее обратно. Из отделения полиции выбежал еще один человек и попал под колеса. Машину подбросило, она переехала незадачливого карателя.
— Твою мать! — Рогоза сплюнул в окно. — Куда ты бежал, придурок? Но по делу.
Он вывел машину обратно к площади, проехал немного по Мещанской и проулками двинулся на Береговую.
Офицеры подбежали к крыльцу комендатуры. Один из полицаев был ранен, это Буторин специально стрелял не на поражение.
Майор схватил его за грудки.
— Жить хочешь, сволочь?
— Да, только помогите. Нога у меня…
Конечность у полицая была прострелена.
— Помогу, но сначала быстро отвечай, сколько и где охрана?
— Тут, на улице, четверо было. Внутри пятеро. Один из них под машину попал. Еще в отделе полиции находится заместитель Калача Степан Лыкин. Помоги, будь человеком, больно.
— Человеком, говоришь? На вопросы отвечай! Потерпишь, кто из начальства в комендатуре?
— Так это…
Из окна полицейского отдела ударил винтовочный выстрел. Пуля царапнула плечо Сосновского, тот в ответ дважды выстрелил в окно. Наружу вывалилась винтовка, внутри раздался вскрик.
— Ты как? — спросил у Сосновского Шелестов.
— Да ерунда, царапина, а вот убил ли полицая или ранил, не знаю.
— Быстро проверь, только аккуратно.
— Да, командир. — Сосновский пробежал к отделу, тут же вернулся и доложил: — Полный порядок, сдох заместитель Калача.
Шелестов повернулся к раненому полицаю:
— Ну?..
— Так, комендант Бонке, командиры рот, охранной и СС, бургомистр и Калач. Там совещание было. Калач выходил уже, но потом опять пошел наверх, наверное, забыл чего-то.
— Значит, все начальники у коменданта?
— Получается так. Помогите мне, я все сказал.
— Конечно. — Шелестов взглянул на Сосновского. — Помоги ему, Миша.
— Понял.
