В Пролеткульте было, конечно, немало «радикалов», выступавших за полный отказ от прошлого культурного наследия. Один из самых «левых» пролеткультовцев, поэт Павел Бессалько[53], например, высказывался так: «Вы разве не чувствуете, что классическая школа доживает свои последние дни? Прощайте, Горации. Рабочие поэты, писатели образовывают свои общества… не нужно преемственной связи». Или так: «Церкви и дворцы, если их не будут посещать — сами развалятся, без нашего участия. Костры из книг мы также устраивать не будем, но и хлам переиздавать не будем». А вот Лебедев-Полянский: «Говорят, что нет буржуазной музыки. Неправда, есть. Я знаю, как мы все любим музыку Чайковского, особенно интеллигенция. Но можем ли мы ее рекомендовать пролетариату? Ни в коем случае. С нашей точки зрения, в ней очень много чуждых нам элементов. Вся музыка Чайковского, отражающая определенный момент исторического развития, проникнута одной идеей: судьба господствует над человеком».
«Умеренные», к которым относились Богданов и Луначарский, тоже считали, что существует чуждая для пролетариата культура. В статье «Критика пролетарского искусства», напечатанной осенью 1918 года, Богданов критикует «крестьянских поэтов Клюева, Есенина и других» за «фетишизм «землицы», основы
Впрочем, и с Пушкиным, и К° дело в Пролеткульте тоже обстояло не так уж и просто. Владимир Кириллов (тот самый — «сожжем Рафаэля…») в 1920 году писал:
А вот поэт Владислав Ходасевич, читая в Пролеткульте лекции о А. С. Пушкине, вспоминал, что руководителям организации они не нравились, потому что «с их точки зрения, мои слушатели должны были перенять у Пушкина «мастерство», литературную «технику», но ни в коем случае не поддаваться обаянию его творчества и его личности. Следовательно, мои чтения представлялись им замаскированной контрреволюцией…».
Между тем новое «пролетарское» искусство доходило в своих революционных стремлениях до поистине вселенских масштабов. Похоже, оно не собиралось ограничиваться грядущей «мировой революцией», а замахивалось на революцию межпланетную, установление коммунизма не только на Земле, но и на столь любимом Богдановым Марсе, а то и еще дальше. Вот поэт Василий Казин[54]:
Вот опять Владимир Кириллов:
Ну и, наконец, Михаил Князев:
Если не прямое, то уж косвенное влияние романов Богданова о коммунизме на Марсе в этом «революционном космизме» «пролетарских поэтов» ощущается вполне. Недаром поэт — пролеткультовец Сергей Динамов[55], написавший в 1918 году в журнале «Пролетарская культура» рецензию на второе издание романа «Инженер Мэнни», отмечал: «Наш журнал как раз и является попыткой осуществить мечты Нэтти».
