- Да какая разница как он завязан! Человек носит галстук, как ему хочется, что ты к ней пристаёшь? Вожатая что ли, или самая умная? Ты носишь галстук, как тебе товарищ Генда завещал, А Гиссарико завязала его по обычаям прерий, так, как это делают индейцы Северной Аризоны.
Полина недовольно покосилась на Аню:
- Я не с тобой разговариваю, а с Гис. Можно я завяжу тебе его правильно, если ты не возражаешь?
- О, да! Пожалуйста! Была бы очень признательна (я уже и забыла про этот галстук)… Не могла бы ты меня научить?
- Конечно, но только после завтрака!
- Девочки, вижу, вам будет не скучно. Удачи в осваивании премудростей науки галстуковязания! – Аня развернулась и быстро зашагала по дорожке.
Я хотела её остановить, но по взгляду Полины поняла, что не стоит. Похоже, они не переносили друг друга. Полина аккуратно завязала мне галстук и у меня появилась новая спутница по дороге в столовую.
- Ты вот так всем помогаешь?
- Стараюсь, а что в этом плохого?
- В том, что на тебя свою работу и поручения начнут взваливать.
- Я не делаю чужую работу. Я просто помогаю.
- А кто тебя учил галстук повязывать?
- Вожатая.
- И как быстро научилась?
- Если честно, тоже не сразу.
- Значит, ты уже давно в лагере?
Полина ненадолго задумалась.
- Наверное, да.
- Что значит “наверное”? Ты не помнишь, когда приехала? Ты из какого города?
- Из Москвы.
- Круто, а я из Токио. В Москве мечтаю побывать, красиво там? Огромный, прекрасный город, столица России!
- Так и было. До войны. Пока фашисты не напали. А сейчас такой ужас творится. В городе пушки стоят, мешки с песком, окопы прямо на улицах. Постоянно сирена воет “воздушная тревога”, и мы на станциях метро прятались. У всех лица такие суровые, встревоженные. Знаешь, как страшно!
- Полина, подожди. Какая война, какие фашисты? Тебе сколько лет?
- 14.
- Германия напала на СССР в 1941 году – это даже у нас в школе учат, а сейчас какой год?
- В Москве 1942, наверное.
- А почему Саша сказала, что 1987?
- Может быть, я не знаю.
- Полина, если я должна поверить в то, что сейчас 1987 год, значит, тебе должно быть 67 лет! Ты не можешь выглядеть, как девочка.
- Значит, Саша неправа.
- Так, хорошо... стоп... То есть, ты помнишь Москву до войны?
- Конечно, помню. Как мы с папой гуляли в парке на Ленинских горах, в зоопарк ходили. А когда началась война, однажды ночью его немцы разбомбили. Был огромный пожар. Я так переживала за несчастных животных!
- Предположим, я тебе поверила, и что дальше? Как ты оказалась в лагере?
- Я не помню. Заснула, наверное.
- Где ты заснула?
- Немцы были уже совсем близко от Москвы, и началась эвакуация. Нас прямо из школы на автобус погрузили. Отвезли в какое-то здание. Там люди в белом, врачи, наверное, много приборов каких-то странных. И надписи на халатах не по-нашему написаны. Я помню первые буквы “Т”, “Е” а последняя “А”, между ними ещё две буквы, не запомнила. Врачи ходили и всё время что-то записывали. Мне было страшно. Ведь там солдаты с оружием стояли. Но к нам вышел товарищ Генда, и всех успокоил. Сказал, что сейчас мы отправляемся в пионерский лагерь, где будем в безопасности. Тогда многих отправляли в эвакуацию, и никто не удивился. Мы спустились на платформу метро, но станция была мне не знакома – никогда раньше на ней не была. Подошёл поезд, мы всем классом зашли в вагон. Взрослых с нами не было. Поезд тронулся, и мы въехали в туннель. А дальше я, наверное, заснула, потому что совсем не помню дороги в лагерь. Неужели я на метро сюда приехала? Меня встретила Ярослава Сергеевна. Так началась моя жизнь в лагере.
- А твои одноклассники, с которыми ты зашла в вагон? Ты их встречала здесь?
- Нет, никого. Только я.
- Полина, всё, что ты рассказала, выглядит хоть и логично, но совершенно невероятно. И ты никогда не хотела вернуться назад, разыскать своих родителей?
- Гис, мне хорошо здесь. Здесь не стреляют, не бомбят. Здесь прекрасные товарищи, а там идёт война. Смерть. Я не знаю, живы ли мои родители. Папа ушёл на фронт, мама санитаркой в госпиталь. Их тоже постоянно бомбили, а ещё продукты было тяжело достать, мы голодали. Мама сказала, чтобы я ехала с товарищем Гендой, он знает, как будет лучше. Так она спасла меня. Возможно, когда-нибудь, мама меня найдёт, если выживет.
- Но Полина, СССР давно выиграл войну, ты можешь вернуться в Москву и разыскать своих родителей.
- Спасибо, что пытаешься меня поддержать, Гис, но СССР не победил. И Германия не победила. Никто не победил в этой войне. Нам товарищ Генда рассказывал, что произошло нечто ужасное, большой взрыв, они придумали какое-то оружие. Я.... ядерное, вот! Сейчас Москва в руинах. Но всё же я верю, что мои родители живы. И пожалуйста, можно тебя попросить? – у Полины на глаза навернулись слёзы.
- Конечно, Полина.
- Никогда больше не говори со мной на эту тему. И лучше вообще ни с кем из лагеря не говори. У нас не принято расспрашивать о прошлом.
