Аккуратно сложив листик и книгу обратно в рюкзак, я поставила его на прежнее место с мыслями что сейчас происходит в медпункте. Надеюсь, там обошлось без мордобоя? Или Мадина в порыве ярости крушит кабинет Глеба Валерьяновича? Всё же Аньку чисто по-человечески жаль. Она ко мне хорошо отнеслась, как, впрочем, и Мадина. Как бы там ни было, но я должна ей помочь.Но как только я вышла из домика, желание немедленно бежать в библиотеку, спасая жизнь подруги, снова пропало. “Не спеши, времени ещё предостаточно”, – то ли мысли, то ли голос одобрили мои действия.
Я направилась к летнему умывальнику за домиком, расчесалась и умылась. Даже попыталась улыбнуться. Ну вот, Гиссарико, теперь другое дело, ты готова к переговорам с Адой. Главное, не забывать, что всё это игра для моего выздоровления. И незачем погружаться с головой в лагерную жизнь. Я даже удивилась, что несмотря на недосып и все те ужасы, которые я видела ночью, со мной не случился припадок. Всё же Глеб Валерьянович гений, раз придумал такую методику лечения для меня. Интересно, а Тени – это переодетые пионеры или такие куклы на радиоуправлении, как в комнате ужасов “Лунапарка”? Скорее всего, второе, только как они сделали, что они летают? Наверное, где-то внутри баллон с гелием. А я уж было испугалась по-настоящему. Неужели папа столько денег вложил, чтоб создать все эти декорации для моего лечения? Или просто здесь реабилитационный центр? (Вот Ада точно на лечении.) Потому и сигнал мобилки глушат, и родителей не пускают, чтоб создать полную иллюзию оторванности от мира. Хотя здесь довольно хорошо. Чистый воздух, природа, неплохо кормят, а вчерашний фейерверк чего стоит! Приеду домой, обязательно обо всём этом напишу в блог, а пока что на досуге сделаю несколько заметок и зарисовок. К примеру, нарисовать Тень и Буку? Таких в зоопарке не встретишь.
“Но ты можешь встретить их в особняке, иди туда!”, – яркая, словно молния, вспышка в голове.
Конечно! Аня меня больше не интересовала. Я вернулась в домик, чтобы взять альбом и карандаши, вспомнив “Муки Ада”. Смогу нарисовать и получше! На выходе я взглянула в зеркало. Позади клубилось облачко серого тумана, и я готова была поклясться, что внутри него блеснули два огненных глаза. В страхе я обернулась. Передо мной стоял парень в плаще и капюшоне, я не поняла, каким образом он попал в домик, видимо я оставила незакрытой дверь.
- Здесь у тебя нет власти над ней! – он резким движением рассёк туман и тут же исчез вслед за ним.
Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела испугаться.
- Кто здесь? – закричала я. Естественно, никто не ответил. Я осмотрела домик, заглянула под кровати, в шкаф – пусто. Замок на двери был закрыт. Значит, у меня снова начались галлюцинации! Сперва я даже не поняла, что я делаю в домике, ведь я спешила в библиотеку. Да и зачем мне вдруг понадобились карандаши и альбом, которые я держала в руках? Я взглянула на часы – 11! Целых полчаса потеряно! За это время Аньке могло стать хуже. Стремглав я вылетела из домика и остановилась, переводя дыхание, лишь у дверей библиотеки.
Мысленно я принялась выстраивать с чего начать разговор с Адой, и как только собралась войти, дверь распахнулась, и оттуда вышел парень с крашеными зеленоватыми волосами. Сомнений быть не могло. Макс. Я-то думала, он лежит в медпункте, а оказывается жив – здоров, и, конечно же, из медпункта сразу в библиотеку – на пару с Адой читать Пушкина. Вид у него был подавленный, а рука перебинтована, и он старался её прятать за спину. Наверное, следовало спросить, как он себя чувствует? Но Добров начал первый:
- Привет, Гиса. Я хотел извиниться за то, что случилось в зале и за поведение Ады. Пусть она не совсем адекватная, но по-прежнему мне дорога, и я её люблю. Мне бы не хотелось, чтобы она думала, что между нами что-то есть... Ну, ты понимаешь..., – Макс на минуту замялся, – этот кружок, и платья, они просто для репетиций, ты, конечно же, красивая и талантливая, но мне интересна как актриса, а не как девушка, – ему становилось всё тяжелее подбирать слова, и он начал переминаться с ноги на ногу, видимо жалея, что начал разговор.
Ох, сегодня настоящий день извинений.
- Макс, всё нормально. У меня тоже нет к тебе никаких “таких” чувств. Ада, конечно, девушка слегка сумаш-... специфическая, но раз тебе нравится, это твой выбор.
- Я не об этом. Я хотел попросить тебя остаться в кружке, если его не закроют после случившегося.
- Подумаю. Только никакого зелёного платья. Из-за него я дважды попала в неловкую ситуацию.
- Понимаю. Приходи завтра, и мы продолжим репетировать. Со мной, как видишь, почти всё хорошо, только писать не могу. Глеб Валерьянович просто волшебник. Рука совсем не болит. Но пару дней мне придётся походить с этой повязкой. Ада теперь мой секретарь, будет вносить изменения в сценарий. Спектакль отложили на несколько дней, и у нас есть дополнительное время.
- Смотрю, вы помирились?
- Да, я сам сглупил. Это не её вина.
- Макс, ты чуть не сгорел! Если ты знал на что идёшь, то зачем было так безответственно себя вести?
