Следует учесть еще один важнейший фактор. Африканские племена, в отличие например от народов Азии, в подавляющем большинстве не имели традиций государственности. Население в единую нацию скрепляет наличие общего хозяйства, единого рынка, разделения труда – и материальной основой этого служат заводы, рудники, железные дороги, телеграф – это отлично понимали в Азии, где низший персонал для обслуживания всего перечисленного был из местного населения, и это были люди, по уровню знаний и жизненной энергии «выше среднего» по своей стране. В Африке же колонизаторы предпочитали набирать технический персонал из индусов, арабов, малайцев, китайцев – которые были для местного населения такими же чужаками, как белые хозяева. В итоге все проявления европейской цивилизации воспринимались чернокожими как что-то безусловно враждебное и подлежащее разрушению. Что исключало централизацию и объединение повстанцев – если у кого-то из вожаков и появлялись мечты стать «новым Чакой», реально контролировать он мог лишь территорию в пределах непосредственной досягаемости своего отряда. В первые годы мятежа многочисленные вожди как правило, даже не пытались что-то организовать, лишь отбирали требуемое. Затем, когда наконец осознали, что нужны фермы чтобы кормить своих людей, мастерские для ремонта и производства хотя бы самого необходимого, и какой-то товар для пополнения запасов оружия и патронов – то не придумали ничего лучше, кроме рабовладения и работорговли: заставляли трудиться пленников, ради захвата которых вели бесконечные войнушки между собой!
За всю десятилетнюю историю мятежа буквально по пальцам одной руки можно сосчитать попытки реально заняться экономикой на подконтрольной территории, организовать какое-то подобие порядка и гражданской власти. Как правило, неудачные – даже там, где во главе стояли казалось бы, политически сознательные люди, как например вождь Кимати из племени Кикуйо. Это африканское племя имело свою политическую организацию ЦАК (Центральная Ассоциация Кикуйо), основанную в 1924 году, которая с 1928 года издавало журнал «Муиг-витания» на языке кикуйо, а возглавлял ЦАК товарищ Джонстон Камау, который в тридцатые годы учился в Москве, в Коммунистическом университете трудящихся Востока имени И. В. Сталина. Упомянутый выше вождь Кимати также не был необразованным деревенским старостой – а окончил миссионерскую школу шотландской церкви в Туму-Туму (округ Ньери), работал учителем в начальной школе, сельскохозяйственным рабочим, мелким служащим в колониальной администрации, был связан с ЦАК (то есть был знаком с основами коммунизма), во время войны служил в британских колониальных войсках. Однако даже Кимати и Кикуйо воевали исключительно за интересы своего племени, не пойдя дальше слов там, где дело касалось всего кенийского народа (не говоря уже об общеафриканском единстве). Возможно, они понимали ограниченность своей политики – но не могли преодолеть убеждение своих же соратников, что труд бывает лишь рабским, подневольным (угнетенные черные массы другого просто не видели). В итоге, лозунг ЦАК «самим работать на своей земле» на практике понимался как «будем хозяевами своей земли, на которой работают пленники из чужих племен» – что не только исключало объединение повстанцев против колонизаторов, но и подрывало экономическую основу восстания. При том, что например, Вьетконг в освобожденных районах с самого начала брал на себя заботу об обеспечении хозяйственной деятельности населения, функции здравоохранения, образования, поддержания законности. Африканские же мятежники были разрушителями в чистом виде – убьем всех белых, а что дальше, не хотим и знать!
