Свалили еще одного. Пожалуй, тут Егоров справится, тремя против двоих – а мы восьмеркой по дуге выходим на бомберы. Они виражат вправо, на север – и освобождаются от бомб, чтобы скорее удрать. Хорошо – значит, до целей не донесли! Хотя, если под нами деревня, то не дай бог – под такой ковер попасть, тут в каждой туше не меньше десятка тонн бомб. Но мы им врезали – за двумя ясно вижу дымные хвосты, пожар, причем один быстро теряет высоту. И еще один не горит, но идет как-то неуверенно, явно отставая от тройки неповрежденных. Мы атакуем, уже с превышением, в их ракурсе «на восемь часов», начиная с подранков. Тот, которому больше досталось, сразу рушится в лес, свалившись на крыло. Второй же – выдерживает наш огонь, хотя я ясно вижу разрывы снарядов на его крыльях и фюзеляже. Но дым за ним стал заметно гуще – гори, сволочь! А мы проскакиваем на юг – все же у реактивного истребителя радиус виража куда больше, чек у «яка», на котором я воевал когда-то.
Очередь третьего бомбардировщика. Догоняем его ввосьмером, вижу трассы из-под его хвоста – пытается отстреливаться. Бьем – и вижу, что попадаем. И этот все летит, не падает. Да что вы, заговоренные, что ли?
Теперь, завершив «змейку», атакуем тройку уходящих на восток. Классическая атака сверху-сзади, как на учениях. Мы стреляем, они тоже отстреливаются. Ну до чего же живучие – у нас ладно, 23-миллиметровые, но и Н-37, двух-трех снарядов которой хватало для В-29 – а эти наших крупнокалиберных «гостинцев» получили явно больше!
– Орел, я Орел-два-два! Меня подбили, горю, прыгаю!
Черт, они Игашева из второго звена достали! А бой надо уже заканчивать – и снаряды на исходе, и о топливе надо думать, на форсаже керосин расходуется быстрее в разы, чем в крейсерском полете. И с американских аэродромов, наверное, уже взлетели истребители на выручку – свежие, с полным боекомплектом. Мы проскочили вперед бомбардировщиков, разворачиваемся, ну вот, противник на встречном курсе! Атака в лоб – как в Отечественную ходили. Вот только тогда сумма скоростей «яка» и «месса» была, ну, 1200 км/ч, меньше четырехсот в секунду. А тут гарантированно раза в полтора больше! Правда, и наши пушки прицельно бьют на полторы тысячи, и прицел с радиодальномером, вещь очень полезная, которой не было у нас даже в сорок пятом. Но все равно – по нашему уставу, лобовая атака на реактивных рекомендовалась лишь «для летчиков высшей квалификации, и в крайних случаях». Зато если удачно попасть – тут и бомберу мало не покажется. Так как оборонительное вооружение бомбардировщиков направлено в основном в заднюю полусферу – а если целью выбрать ведущего, и метко врезать, то остальные самолеты должны были шарахаться в стороны, чтобы избегнуть столкновения с падающим, при этом ломали оборонительный строй.
На развороте второе звено оказалось впереди нашего – и атаковало первым. И подполковник Лепешкин не отвернул – не успел, или был подбит. МиГ с номером 31 врезался в американца лоб в лоб – и этого врагу хватило в избытке, семь тонн на суммарном сверхзвуке. Эх, Сашка, ну что ж ты решил в камикадзе сыграть! Моя очередь – захожу на того, кто слева от упавшего, враг в прицеле, дистанция, вот сейчас…
– Орел, слева!
К черту! За Сашку. Две секунды всего! Огонь! Бомбардировщик стремительно растет в прицеле, а я уже интуицией чувствую, что попал, и хорошо, прямо по кабине. Ну падай же, сволочь!
И «миг» вздрагивает от ударов. Вспыхивает лампочка «пожар». До земли тысячи две – а посадить поврежденный реактивный истребитель на горные джунгли, это из области фантастики (в Союзе было, что кто-то сумел на МиГ-15 без движка на пашню спланировать, так ему за это медаль дали). Хорошо, что курс на запад, к своим, и самолет пока держится – но когда чувствую, что сейчас он клюнет носом, рву за рычаг катапульты.
Приземлился удачно. Тут бывает, что деревья метров под тридцать в высоту – но на плоскогорье они пониже. Так что когда повис, до земли было недалеко, да и сумел на стропах раскачаться, до ствола, ну а дальше уже просто. Главное, что контейнер с НАЗом не потерял. Теперь курс на запад, пока людей не встречу – как нам сказали, тут в лаосском пограничье в деревнях фактически советская власть (комендатуры Вьетконга), и главное, чтобы за американца не приняли (после бомбежек тут население на них очень злое, и могут даже Куда Надо не довести), но слова «руссо, советико» подавляющему большинству вьетнамцев хорошо знакомы. А вот в лесу может быть куда опаснее – вспоминаю, чему нас товарищи из Осназа учили (и даже вывозили в лес там, на севере) – какие растения можно есть, какие ядовиты, как избежать змей и ядовитых насекомых, да ведь и звери тут водятся, вроде тигров и крокодилов. Ну вот, как сглазил! Слышу звериный рев, и совсем недалеко. Затем выстрел – и снова рев, промазал охотник?
