К своему несчастью, они успели – вылетев сразу по сигналу от первого сбитого В-52. Когда советские истребители еще не покинули район – и Орел-3, майор Руцкой, ведущий третьего звена, оставшийся за командира, сначала заметил «скайрейдеры», идущие выше вертолетов. Эскадрилья понесла недопустимые потери, четыре сбитых (в бой с истребителями был подбит еще Кержак, Орел-3-4, хорошо, выпрыгнуть успел, видели парашют), треть состава в первом же бою, причем в их числе командир и его заместитель – так что Руцкой очень хотел отомстить. И пока еще оставались керосин и снаряды – немного, но на такие цели должно было хватить. Пара поршневых и пара вертолетов, против восьми реактивных, это даже не смешно.
Сбили всех – в одном заходе, летчики-гвардейцы не напрасно считались элитой советских ВВС. И поспешили домой, поскольку керосина осталось уже в обрез. А предстоял еще непростой заход на посадку.
Девятнадцать человек спасательной экспедиции составили ровно половину безвозвратных потерь вооруженных сил США в том бою. Если не причислять к ним пленных (прошедших через ужас коммунистических лагерей, как писали американские газеты) и раненых (в каждом из экипажей вернувшихся бомбардировщиков). Американская сторона официально признала боевую потерю двух В-52 (погибших в результате непосредственного боевого воздействия врага). Самолет с бортовым номером «009» (атакованный вторым) уже над территорией Южного Вьетнама был покинут экипажем, поскольку пожар на борту усиливался, и четыре двигателя из восьми не работали, бомбардировщик с номером «013» (атакованный третьим) долетел до базы, но разбился при посадке (восстановлению не подлежит, из пяти человек экипажа выжили трое) – но эти самолеты числятся в американской статистике в графе «небоевые потери». Наконец, вся Америка прочла о подвиге экипажа бомбардировщика «010» (это его последним атаковал Гриб) – командир, подполковник Пейдж, был буквально разорван на куски русским снарядом, а второй пилот капитан Филдс, тяжело раненный в живот, с полуоторванной ногой, истекая кровью, сумел, с помощью штурмана первого лейтенанта Норриса довести поврежденный В-52 до ближайшей авиабазы и совершить посадку (что и этот самолет был через несколько дней уничтожен минометным обстрелом Вьетконга, публике знать было необязательно; как был списан – ну конечно, в «небоевые потери», ведь не в воздухе же это произошло?). В итоге первый боевой вылет эскадрильи В-52 обошелся Соединенным Штатам в пять потерянных бомбардировщиков из шести. Что вызвало шум в газетах и расследование в Конгрессе – но это уже будет другая история.
– Ну что ж ты, черная морда, такой косорукий? Никогда, что ли, шкуру со зверя не снимал?
– Сэр, смею напомнить, что я жил не в африканских джунглях, а в свободной Америке. Причем в городе, а не на ферме.
– Ну все когда-нибудь в первый раз случается, мне вот тоже на тигров охотиться раньше не доводилось. Тю, так глянь, у него задняя лапа покалечена – не иначе вашей бомбежкой, осколок попал. Потому он до тебя допрыгнуть и не мог. Ну вот чего вам у себя за океаном не сидится – даже лесным кошакам жить не даете спокойно!
– Этот зверь меня едва не сожрал.
– А он на то полное право имел. Нам говорили, что у здешних тигров, как и у наших медведей – у каждого территория своя, охотничьи угодья. И если животинку не трогать, он там мирно кушает кабанчиков, а людей избегает. А вот если зверя со своей земли согнали, да еще подранили, что он дичь поймать уже не может – тогда выходит, шатун и людоед. Повезло бы тебе так приземлиться – иначе скушал бы он тебя. Ты давай работай, а не болтай!
Джимми обиженно замолчал. Русские говорят, что судьба посылает человеку то светлые, то черные полосы. И та черная, что была пять лет назад, завершилась быстро и легко – ужасов Гулага (как в фильме «Побег из ледяного ада») он не видел, поскольку его (как и других, сбитых в том бою над морем у берегов Кореи) держали не в бараке за колючкой где-то посреди тундры, а на обычной армейской гауптвахте, работать не заставляли, кормили не изысканно, но и не голодно, и длилось это всего месяц, после чего американцев (считавшихся интернированными, а не военнопленными, ведь война между СССР и США формально объявлена не была) отправили домой. В количестве пятидесяти тысяч – из корпуса, попавшего в «котел» в Шэнси, из тех, кто сдался в Циндао, – так какие особые претензии у кого-то в Штатах могли быть к Джимми, честно исполнившему свой долг, и вовсе не виноватому, что «бог не даровал нам победу»?
