«Голоса в Совете Безопасности ООН разделились, подавляющее большинство поддержало СССР, но США накладывает вето!»
«Предложение СССР поддерживают: СССР, Великобритания, Франция (постоянные члены СБ), Бельгия, Иран, Новая Зеландия, Турция, Австралия (временные члены СБ). Против – США (постоянный член СБ), Бразилия, Перу (временные члены СБ). Вопрос передан на рассмотрение Генеральной Ассамблеи ООН».
«“Ханойский вопрос” рассмотрен на чрезвычайной специальной сессии ГенАссамблеи ООН – две трети мира против США!»
«В голосовании в ООН США поддержали: Мексика, Бразилия, Аргентина, Парагвай, Уругвай, Венесуэла, Колумбия, Панама, Куба, Гаити, Гондурас, Гватемала, Сальвадор, Перу, Эквадор, Доминикана».
«Будут ли наложены на США санкции?»
Делегаты ООН на казарменном положении. На койках надписи «делегат Панамы», «делегат Гватемалы» и т. д. Господин с портфелем, на котором написано «делегат США», приказывает американскому сержанту – дежурному:
– На завтра увольнительных не давать! В 9.00 подъем на голосование американской резолюции!
Белая ночь в Ленинграде. Когда разводят мосты – и гуляют у Невы влюбленные пары.
– Рябов гад, – говорю я, – мы спектакль разыгрывали, а он… Сколько нервов вымотал – у меня, у тебя и у товарища Сталина!
Оказалось – живой он, и не в плену! Вьетнамцы его не бросили – раненого и контуженого, дотащили до ближайшей своей явки в соседней деревне. Подземные схроны, это вовсе не бандеровская монополия – и лежал там Рябов все время, пока его с усердием искали обе воюющие стороны. Поскольку еще и Саня Мельников вылез со своей дурацкой идеей про «куницына», то американцы заподозрили, что среди наших там был «задверец» – и устроили по всей прилегающей территории тотальный шмон при осадном положении. А так как та деревня была слишком близко к Сайгону, то даже связаться со своим штабом партизаны могли не сразу, хотя сумели как-то организовать лечение и уход за раненым. И уже после, когда схлынуло – целую операцию пришлось организовывать, чтобы Рябова вывезти. Сейчас он в Ханое, долечивается. А прилетит домой – пусть лучше не показывается мне на глаза!
– Героя, однако, заслужил, – отвечает мне мой Адмирал, – хотя, солнышко, товарищ Сталин с тобой солидарен. Сказав: хватит с него и ордена Ленина. Ну а я уже упросил заменить на Ушакова первой степени.
Для тех, кто не знает: хотя «Ленин» считается высшим среди советских орденов – но поскольку им могут наградить и секретаря обкома, и директора завода, и прочих им подобных в мирное время, то у военных он ценится ниже, чем даже «боевик» (Красное Знамя – боевой) или «Ушаков». Кстати, Видяев за два потопленных авианосца тоже всего лишь Ушакова получил – поскольку давать вторую Золотую Звезду в условиях, когда с американцами вдруг мир-дружба-разрядка, Сталин счел политически неудобным.
– Останется вечным каплеем до пенсии, – говорит мне Михаил Петрович, – а в трибунал его все же не надо. Поскольку победителей не судят.
Победители… Когда я, узнав про Рябова, воскликнула не сдержавшись – напрасно все устроили (про наш театр), то Сталин меня поправил:
– Нет, Анна Петровна, не зря. Поскольку теперь наш противник будет обязан учитывать в своих планах еще одну союзную нам сторону. Пусть пока невидимую – но могущую вмешаться на нашей стороне. А это будет крайне выгодно для СССР! Только вам, Анна Петровна, теперь эту ношу «посла иных сил» до конца своих дней придется нести.
