Уже не «товарищ Лазарева», а по имени-отчеству, при всех – со стороны Вождя это знак глубокого уважения, очень немногих он так называл. Войны избежать удалось, американцы вдруг оказались «за мир» – а что в газетах поднялось! Причем если европейцы не скрывали радости, то в США опять крайним оказался «президент-трус», так что с высокой вероятностью выборы в следующем 1956 году Эйзенхауэр проиграет. И кто вместо него – для Кеннеди вроде рано еще? Также вопрос – «разрядка, мир и дружба» с их стороны – это тактический маневр или долгосрочная политическая линия? Которая вовсе не означает прекращения противостояния – а лишь перевода ее в другую плоскость: экономики, идей, культуры.
Мы готовы – в этой реальности советские люди живут лучше, чем в иной истории. Подтверждение тому – большее число личных автомобилей на улицах (в том числе и марок ГДР и Народной Италии). Заполненные витрины магазинов, транзисторные приемники в руках прохожих – и люди выглядят более нарядно (женщины особенно). На мне сейчас платье из «тургеневской» коллекции, что Лючия показывала весной – и платья из той же серии я уже несколько раз замечала на ком-то, во время лишь этой нашей прогулки. Видяеву и Рябову наградой за всю эпопею ордена – ну а мне неделя отпуска в Ленинграде, вместе со всей семьей. Поздний вечер (хотя светло совсем, июнь!), дети уже спят, под надзором Марьи Степановны, уже штатной нашей «ассистентки», и девушек, Вали и Светы (о них после скажу). Ну а мы с моим Адмиралом решили по набережной пройтись, под руку. Как когда-то на севере гуляли у моря.
На Дворцовом мосту прохладно и ветрено. Пять лет назад мы с Лючией на этом самом месте стояли, от нашей охраны убежав – и после выговор от Пономаренко заработали. Теперь же, впереди, шагах в десяти двое идут и позади двое – нет, не суровые мужчины в штатском, а на вид такие же влюбленные парочки. Вот только девушки – в таких же «летящих» плащах-накидках и шляпках с вуалью, как на мне: очень удобный оказался фасон для нашей службы, движений не стесняет и маскирует хорошо. И распространен – очень многие женщины (и киногероини советских фильмов) так одеваются. И дополнительная защита – не понять, кто главный объект, по тому же принципу, как на выезде, два или три одинаковых закрытых автомобиля. Автомобили сейчас тоже есть – один экипаж с рацией у того конца моста стоит, второй у другого – нет, движения не перекрывают, просто стоят и наблюдают, готовые вмешаться. «Мерседес» и «Фиат» – вовсе не из-за пристрастия к иностранщине, а из-за расхожего у обывателей (и не только их) мнения, что наши Службы обязаны пользоваться исключительно отечественной техникой, ну вот будет кому-то сюрприз. А девушки в охране у нас появились недавно (и я подозреваю, из-за моей скромной персоны) – агентессы у нас и прежде были, но боевики-охранительницы нет. Хотя хороший охранник не только боевиком обязан быть – а вдруг у его подопечного, например, сердечный приступ, или еще какая ситуация, не связанная с чужим умыслом? То есть нужны навыки медика – а в нашем случае (когда дети под опекой) даже и педиатра. Двое их сейчас с нашими детьми – и обеих я хорошо знаю, они из наших «лючий», одну Школу заканчивали.
А Рябов, гад такой, ссылается на инструкцию! Где формально сказано, «для лиц, категории АА (это те, кто из иного времени)» запрещено нахождение на территории вероятного противника в
– Солнышко! – Михаил Петрович обнял меня за плечи. – Ну расслабься! Ты сейчас как пружина – а так нельзя, когда не в бою, перегоришь. Отпусти себя, отдохни.
Не девчонка уже, тридцать три года мне – и знаю, что за глаза меня «Анной Грозной» зовут. А когда мой Адмирал со мной так, да еще на этом месте… сколько я тут бегала когда-то, в бесконечно далекой довоенной жизни, отсюда и «альма матер» моя видна, Университет, и родная Петроградка. И Васильевский остров рядом – где Михаил Петрович в ином времени жил.
– Солнышко, ты плачешь? Что с тобой?
– Ветер, глаза слезит, – отвечаю я, отвернувшись, – ай, чуть шляпу не сдуло!
