Советский Союз благодаря «мудрой политике партии» остался один на один с немецкой военной машиной, не имея ни одного союзника или хотя бы страны, относящейся к нему с симпатией.
«Что же в действительности представляет собой СССР? — задавался вопросом корреспондент газеты «Нью-Йорк уорлд телеграмм» Рой Ховард. — Несмотря на громадную армию и огромные по своему количеству воздушные силы, СССР в настоящее время… представляет собой потерянную надежду. Он сброшен со счетов как фактор при любой ближайшей комбинации сил против фашизма»
Территориальные приобретения 1939–1940 годов обернулись для СССР крупным политическим проигрышем и международной изоляцией. Занятые с согласия Гитлера «плацдармы» обороноспособности страны ничуть не укрепили, поскольку для этого и не предназначались.
Генерал армии Сандалов вспоминал, что советские военачальники были отнюдь не в восторге от «новых позиций». Совещание командования БОВО в октябре 1939 года проводилось по случаю передачи дел начальником штаба округа:
«— На прежней границе, — продолжал Пуркаев, — мы имели мощные укрепленные районы, да и непосредственным противником тогда была лишь Польша, которая в одиночку напасть на нас не решилась бы, а в случае ее сговора с Германией установить выход немецких войск к нашей границе не представило бы труда. Тогда у нас было бы время на отмобилизование и развертывание. Теперь же мы стоим лицом к лицу с Германией, которая может скрытно сосредоточить свои войска для нападения. При этом нельзя забывать, что немцы захватили в Варшаве документы Генерального штаба польской армии: расположение всех военных объектов в Западной Белоруссии им хорошо известно. И еще одно важное соображение: на территории Западной Белоруссии есть люди, враждебно настроенные к Советской власти. Немецкое командование постарается широко использовать их в разведывательных и диверсионных целях.
— Послушаешь вас, Максим Алексеевич, и начинаешь верить, что выдвижение войск округа в Западную Белоруссию с военной точки зрения более чем не выгодно, — заметил Климовских.
— Прошу понять меня правильно, — возразил Пуркаев. — Я хотел лишь показать вам, что в новой обстановке для войск округа минусов значительно больше, чем плюсов, но это явление временное. Если как следует взяться задело, минусы относительно быстро могут превратиться в плюсы».
Однако минусы так и не превратились в плюсы. Поскольку в планах советского руководства это были всего лишь промежуточные рубежи, об обороне которых всерьез не думали.
«Так получилось, что после поездки Молотова в Берлин не только не было сделано выводов о необходимости готовить страну к скорому неизбежному столкновению с гитлеровской Германией, — утверждал А.И. Микоян, — но, наоборот, был сделан вывод о возможности дальнейшего развития советско-германского сотрудничества… Было потеряно драгоценное время между поездкой Молотова в Берлин в ноябре 1940 года и июнем 1941 года».
Буквально сразу по возвращении Молотова инструктировал ленинградский партийный актив A.A. Жданов: «…политика советского государства заключается в том, чтобы в любое время расширять, когда представится это возможным, позиции социализма. Из этой политики мы исходили за истекший год, она дала расширение социалистических территорий Советского Союза. Такова будет наша политика и впредь».
Так к какой войне готовил страну товарищ Сталин? А он и не скрывал: «Мы расширяем фронт социалистического строительства, это благоприятно для человечества, ведь счастливыми себя считают литовцы, западные белорусы, бессарабцы, которых мы избавили от гнета помещиков, капиталистов, полицейских и всякой другой сволочи».
И потому думали сталинские генералы и комиссары не о защите Отечества — у пролетариев его нет, — а исключительно о том, как на штыках они понесут счастье народам Европы и Азии, как будут помогать трудящимся Венгрии налаживать работу ЧК и «пускать в расход» враждебные классы, крестьянам Румынии — организовывать колхозы, пролетариям Италии — национализировать заводы и экспроприировать экспроприаторов. Безграмотные партийные бонзы и зазвездившиеся красные полководцы будущую войну представляли как сплошной Освободительный поход: вражьи армии разбегаются, восторженное население при виде советских танков поет и танцует, и цветы, цветы…
Поговорим о счастливых белорусах и счастливых литовцах, которых Красная Армия освободила и от «гнета», и от «фашистской» оккупации.
