– Отец сказал, что ты с утра вел себя чрезвычайно странно, – не дождавшись ответа, напомнила о себе мать. – Он даже велел тебе оставаться дома, потому что ты был перевозбужден и воинственно настроен. Но ты изобразил, что едва ли не умираешь, отец испугался и повез тебя в больницу, а ты по пути просто выскочил на светофоре. Он чуть с ума…
– Отец? – удивился Маго. – Он приходил, что ли?
– Он и сейчас здесь. Пропала твоя бабушка, а его мама, не забыл?
Угушев почувствовал на себе тяжелый взгляд, обернулся к двери и встретился глазами с отцом, стоящим на пороге. Отец глядел исподлобья, губы сошлись в одну линию. Почти на автомате мальчик потянулся рукой к карману, где всегда лежала на всякий пожарный горсть камушков. Но Угушев-старший тут же покачал головой, оскалил в ухмылке желтоватые зубы. Весь его вид говорил: «Я все знаю о твоих штучках, не выйдет». Маго тяжело вздохнул – теперь еще и шпион в доме. Опровергать слова отца не имело смысла, придется продавливать временную невменяемость.
– Мам, я вообще не помню, что вчера до обеда делал, – проговорил он неохотно. – У меня, кажется, это… память пропала.
Танзиля побелела и схватилась за край стола.
Квартира Инны Котенок, где еще никогда не бывала ее хозяйка, вовсе не казалась нежилой. Элла часто приходила сюда, даже готовила иногда на квадратной маленькой, но очень уютной кухоньке с моющимися обоями в мелкий цветочек. И тут на подоконниках проживало много цветов, которые своевременно получали воду, уход, восхищение. Так Элла поддерживала в себе веру, что сестра однажды обязательно поселится здесь.
Удобно было и то, что единственная комната находилась в конце коридора, кухня – ближе к входной двери. Теперь комнату отдали маленькой Соне, и были приняты все возможные меры предосторожности, чтобы девочка не могла неожиданно выбраться в коридор. Днем за ней приглядывала Таня, ночью оставалась Злата. Элла могла приходить и готовить, не пересекаясь с опасной малышкой.
Когда на новой кухне был обговорен этот вопрос, Таня Милич поймала торжествующий взгляд брата: его более чем устраивало, что сестра будет проводить день в безопасном месте, пока они продолжают поиски Кира и пожилой женщины. Элле отводилась не самая веселая роль – торчать на кухне. Кроме того, она всеми возможными способами должна была добывать в Институте сведения о Вике.
В общем, сил и людей катастрофически не хватало. Маго в последнем телефонном разговоре с Таней мрачно сообщил, что мать заперла входную дверь и все ключи носит на ленточке на шее, даже на сон не снимает. Правда, потом он добавил, что это в целом не проблема, чем очень Таню напугал. Володя вырвал у сестры телефон и внушительно рявкнул на Угушева, чтобы тот не создавал новых проблем и сидел пока дома.
Теперь вся надежда была на «Комитет». И именно сейчас Антон Кинебомба где-то на конспиративной квартире разговаривал с членами общества, причем виртуально в беседе участвовали и руководители зарубежных подразделений. Если все получится, то впервые за много десятилетий «Комитет» встанет на защиту первенцев.
Таня в темпе опустошила тарелку, которую поставила перед ней Элла, – не заметила даже, что там за еда была, – и ушла в комнату к сестре. Плотно заперла на особый засов с секретом – Володя установил – дверь изнутри.
Для малышки на пол положили надувной матрас, и она уже научилась спать под одеялом. Хотя нет, сильно сказано, она просто свивала себе гнездо из одеяла, простыни, подушки и мягких игрушек, которые прежде сидели на диване, – детские друзья сестер Котенок. А вот к одежде привыкнуть пока не могла, разве что майку удавалось на нее надеть.
Придя в себя после страшного потрясения, Соня снова стала дикаркой, осторожной и пугливой. Вот и сейчас, стоило Тане подойти и присесть на корточки рядом с матрасом, девочка издала утробное рычание, сжалась, уползая под груду белья, но успела метнуть на Таню взгляд расширенных от страха зрачков. В природе этого взгляда, увы, усомниться было невозможно. Повредить Милич он не мог, и все же она содрогнулась, мороз волной пробежал по телу, запершило в горле. Теперь, когда прошел первый ажиотаж, она со страхом думала о будущем сестры. Сможет ли Соня вообще контролировать свой убийственный взгляд, захочет ли когда-нибудь это делать? И как растить ее без врачебной помощи, в изоляции от других людей?
Впрочем, напомнила себе Таня, их будущее так же неопределенно, как и у ее сестренки. В любой момент Прайд может потребовать всех четверых к себе, и отказать будет невозможно. Тогда придется взять сестру с собой и отдать в руки Прайда и его людей, которые, возможно, вовсе не собираются обучать и цивилизовать новых первенцев, а хотят превратить их в чудовищ у себя на службе. Ничего нет страшнее такой участи, тогда уж лучше…
