– У нас к тебе разговор. Важный. Я мог бы и сам рассказать, только ты не поверишь и начнешь санитаров на помощь звать. А Таньку точно хотя бы выслушаешь. Пошли?
Майский молча сполз с кровати, шумно стукнул гипсом о пол. Из стенного шкафа достал свою куртку, потом, словно ненароком скосив глаза в зеркало над раковиной, пятерней причесал золотистый чуб. Спросил деловито:
– Как выбираться будем? В отделении все входы и выходы перекрыты.
– Это из-за больных, которые на четвереньках бегают? – заинтересовался Маго. – Не знаешь, как они?
– Я слышал, они все уже пришли в себя. Некоторых перевели в другие отделения, ну там нервишки подлечить или травмы. Но пока никого не выписывают. Вообще никого не впускают и не выпускают, вроде как такой приказ был: пока не разобрались, что в городе произошло. Вдруг те пациенты теперь – носители ужасной заразы?
Маго выразительно хмыкнул, давая понять, что никогда не разберутся, а выписывать народ рано или поздно придется. Вслух сказал:
– Ясно. Ну, моим путем ты спуститься не сможешь, воспользуемся лестницей. Той, где тебя чуть не пришибли вчера.
– Так ты в курсе? – проявил живой интерес Майский. – Таня рассказала, что ли? Я думал, она не поверила.
– Поверила, не сомневайся. Ничего, со мной не тронут.
Паше и в голову не пришло посмеяться над этими словами – как и все в гимназии, он был наслышан об отважном и гордом пятикласснике. Он неловко похромал к двери и выглянул наружу, обозревая коридор. Коротко распорядился:
– Все чисто, двинули. Черная лестница – напротив столовой.
Маго обогнул его и возглавил движение в ту сторону, откуда пахло едой. Майский сосредоточенно следовал за ним, стараясь не грохотать гипсом, из этих соображений и костыли не прихватил. Они договорились, что Угушев проскочит до цели самым быстрым шагом, поскольку находится в отделении нелегально. Паша же надеялся отбрехаться, если кто его заметит. Можно, к примеру, сказать, что идет подышать воздухом на лоджию, потому и в куртке. Но повезло – отделение словно вымерло, и скоро Майский уже ступил на квадратную прокуренную площадку, откуда вверх и вниз убегали узкие стертые ступеньки, а в полутьме чернел лестничный пролет.
– Тут на тебя кто-то налетел? – спросил Маго.
– Не, мы на этаж выше поднялись, тот пацан покурить хотел и боялся, что сцапают. А бежал кто-то с самого верхнего.
– Ладно, пошли вниз, – сказал Угушев и вдруг насторожился.
Ему показалось, что этажом выше кто-то скрипнул ботинком. Он хотел даже метнуться и поглядеть, но вовремя вспомнил, что там кто угодно может стоять, все же местная курилка, хоть и наверняка запрещенная.
Паша вцепился в перила обеими руками, чтобы не навернуться на своей костяной ноге с примотанным войлочным тапком, спускался медленно. Маго шел следом, страховал: держал парня за куртку. Они были на середине пролета, когда свет погас. И тут же сверху раздался топот бегущего стремглав человека. Или двоих.
– Держись крепче! – только и успел крикнуть Маго и рванул наверх, спеша помешать этому яростному движению, принять на себя главный удар.
Ступенек через пять он словно врезался в бетонную стену, отлетел, ударился плечом о перила, ощутил непривычную ему острую боль. Сознание не потерял, но тело вдруг стало ватным, неподатливым. Чьи-то мощные руки подхватили его и перевалили через перила, тихий голос приказал:
– Кидай.
– Высота недостаточная, снова выживет. Придушить?
– Придурок. Кидай.
– Эй, вы чего там? – заорал снизу Майский.
Рука, уже державшая Маго за шкирку над лестничной шахтой, дрогнула, последовали падение, удар, темнота.
Зимина все больше осваивалась на новом месте, и ей тут очень нравилось. Все было на уровне, и отношение персонала, и крутые интерьеры, и еда. Никаких неприятных запахов. Но круче всего было в зоне коворкинга в конце отделения. Просторный холл, оборудованный, по ее мнению, очень стильно. Дизайнерская мебель, удобнейшие разноцветные кресла. На столах – моноблоки, жаль, без выхода в Сеть. В центре – мягкий подиум, где можно лежать или сидеть, общаться, листать журналы. Был даже мини-кинотеатр с индивидуальными наушниками, с креслами-трансформерами, медиа- и видеотека. Одна стена вздулась гигантским стеклянным пузырем, в котором находился звуконепроницаемый отсек для малышни со множеством игрушек. За другой – дымчатой – стенкой находился спортивный зал.
Но не это интересовало Дашу, фильмы и дома можно смотреть. В детском отделении лежали ребята до восемнадцати лет. В основном, конечно, малышня, к ним даже была приставлена пара аниматоров. Но были и постарше, Зимина насчитала пятерых ее возраста и старше. Сразу было видно, что это детишки высокого полета. С неприятным чувством Дарья осознала, что в «Белой радуге» такие не учатся и на улице их не повстречаешь. Поэтому сперва наблюдала издалека, делая вид, что играет на компе, чуть косоглазие не схлопотала.
