Теперь, по прошествии четверти века с того времени, как я окунулся волею судеб в поиск следов чешского писателя, с огромным чувством благодарности всякий раз думаю о работниках наших архивов. Какое богатство хранят они, берегут. Без их помощи просто невозможно восстановить истину, историческую правду. Документы, находящиеся там, без предвзятости, без скидки на время, моду или что-то подобное, готовы рассказать любому о том, что прожито, как прожито, почему так, а не иначе. И тут, как говорится, не убавить, не прибавить. Все как было, как есть.
Архивы Москвы, Уфы, Куйбышева, Казани, Урала, Сибири… Сколько интересного и неизвестного таили они в себе о Гашеке! Даже такие, казалось бы, «мелочи», как ведомости на получение зарплаты, штатные расписания, разнообразные справки, протоколы различных заседаний, отчеты — все они при внимательном изучении раскрывали новые стороны деятельности писателя, помогали уточнить спорное, сомнительное.
И все же главное — это люди, к которым привели меня дороги поисков. Удивительно интересны, красочны их рассказы. И что самое важное, в них и спустя десятилетия живет дух революционного энтузиазма, энергии, которые были присущи их юности, опаленной борьбой за власть Советов. Они-то и помогли воссоздать облик пламенного коммуниста, патриота, интернационалиста. В их памяти Гашек сохранился — и это очень ценно — как человек большой, открытой души, непосредственности, никогда не унывающий, умевший хорошо пошутить, по-доброму разыграть товарища, увлекательно рассказывать веселые и необычные истории, анекдоты…
Первый, с кем мне посчастливилось познакомиться, был Василий Васильевич Сорокин, бывший редактор армейской газеты «Наш путь», в которой много печатался Гашек.
Первая встреча состоялась в Москве 25 декабря 1958 года. Эта дата поставлена на тексте воспоминаний о Гашеке, который В. В. Сорокин подарил тогда мне с дарственной надписью.
…Небольшая московская квартира в Барыковском переулке, неподалеку от Кропоткинских ворот. Ее стены завешаны картинами, портретами. Но это не те скороспелки, которыми торгуют предприимчивые копировальщики. Нет, это подлинные произведения искусства. Авторы их — художники прошлого и нынешнего века, такие известные мастера живописи, как К. Крыжицкий, А. Степанов, К. Богаевский, К. Лебедев и другие. Даже трудно поверить, что хозяин квартиры, тот самый 23-летний герой, въезжавший в Уфу на боевом разгоряченном коне в 1919-м…
Но это он — Василий Васильевич Сорокин, бывший комиссар 26-й стрелковой дивизии.
Богатой событиями была жизнь В. Сорокина. Выходец из семьи ремесленников, с юных лет проявил себя активным борцом против царского самодержавия. Заметки, стихи начал печатать еще в дореволюционной «Правде». А когда в марте 1917 года в Петрограде был создан первый Совет рабочих и солдатских депутатов, Сорокина избирают в его состав. Он всегда был в первых рядах борцов за власть Советов. Вот почему, когда началась иностранная интервенция против молодой республики, коммунист Сорокин, вступивший в партию в 1918 году, в группе питерских рабочих сразу же добровольцем ушел в ряды славной Пятой армии.
— Только-только расположились мы в Уфе, — рассказывает бывший комиссар, — вызывают в Реввоенсовет, назначают редактором газеты «Наш путь», решили издавать в Пятой армии. Тогда-то мы и познакомились с Гашеком, назначенным руководить типографией.
Молодой редактор и опытный чешский писатель-журналист близко сошлись друг с другом. Нередко их можно было видеть за товарищеской беседой или на прогулке по городу.
— Мы с ним очень подружились, — вспоминал В. В. Сорокин, — и когда меня перевели на работу в революционный трибунал армии, хоть и реже, но встречались в политотделе, в штабе, на партийных собраниях. Частенько он заходил на судебные заседания армейского трибунала. Тихонько садился где-нибудь в углу: стараясь остаться незамеченным, внимательно следил за ходом процесса и нет-нет да и вынет свой постоянный спутник — блокнот и начнет записывать что-то.
Как-то после одного заседания я спросил:
— Смотрю, Ярослав, ты к нам зачастил. Уж не собираешься ли сменить перо журналиста на мантию трибуналиста? Кстати, имеется вакансия: нужен член трибунала. Давай, соглашайся.
— Приеду в Прагу, подумаю, — отшутился Гашек.
— А чего это ты все время в свой блокнот записываешь? Какие трибунальские тайны?
— Да вот собираюсь написать о неумолимом, но гуманном мече ревтрибунала… Скоро прочтешь, — загадочно улыбаясь, ответил он.
Через десять лет прочитал я обещанное. В журнале «Вестник иностранной литературы» за 1929 год, № 5, был напечатан перевод рассказа Гашека «Перед революционным трибуналом Восточного фронта», хотя его самого уже не было в живых. Ярослав вывел себя подсудимым, хотя никто никогда у нас его не судил, а меня — председателем трибунала. Ну, да я не в обиде. Главное, значит, сдержал слово, не забыл.
…Отгремели бои. Завершилась гражданская война. Ставший к этому времени председателем ревтрибунала Южного фронта Сорокин был назначен заместителем председателя Военной коллегии Верховного Суда РСФСР.