Выдающийся чехословацкий писатель, один из основоположников литературы социалистического реализма в Чехословакии, Иван Ольбрахт тоже побывал тогда в Советской России. Спустя полтора года, когда уже Гашек, вернувшись в Чехию, выпустил первую часть своего великого «Швейка», он восторженно отозвался в газете коммунистов «Руде право» об этом произведении и там же написал: «Ярослав Гашек был в Омске высоким советским служащим, командовал воинской территорией, вероятно, большей, чем Чехословацкая республика… работал, помогал создавать новый мир.
Был ли это действительно Ярослав Гашек? Невероятно! Когда я приехал в Россию, спрашивал о нем.
„Товарищ Гашек? Ярослав Осипович? (А в России не называют кого попало по отчеству!) Это один из самых лучших людей, которых имеет азиатская Россия“.
Я недоверчиво усмехался. Но приходили другие и другие, авторитету которых нельзя было не верить, и все пели хвалу Гашеку и рассказывали о героизме, который доказал в боях, о его мудрости и организаторских способностях, о его поразительном усердии, об услугах, которые оказал России.
Сибирский военный комиссар товарищ Гончарская мне сказала: „Ярослав Осипович говорит, что если бы не одну, а десять жизней имел, то с радостью пожертвовал для рабочей власти. И я ему безусловно верю. Потому что это он доказал уже много раз!“
Такими словами в России не бросаются».
А потом Ольбрахт, ошеломленный этим рассказом, спросил о самом «больном» для Гашека:
«Не пьет?»
«Ярослав Осипович? Ох, ох! Что вы это, товарищ, только говорите?»
Омский двойник пражского Ярослава Гашека в течение этих лет не взял в рот ни капли алкоголя, хотя и имел к нему доступ.
Вот какую огромную услугу оказала Софья Самойловна в те давние времена. Собственно, она даже и не знала, что ее высказывания публиковались.
Кто знает, может быть, Гашек, прочитав рецензию И. Ольбрахта в газете, добрым словом помянул и Гончарскую, верного товарища по политотделу, боевую соратницу по борьбе. Ведь в то время, вдалеке от верных советских друзей, так редко можно было ощутить искреннюю товарищескую поддержку, участие, шедшее от сердца, и это было особенно дорого.
А Софья Самойловна не уставала удивлять окружающих своей энергией, задором. После съезда ее оставили в Москве консулом Дальневосточной республики, созданной по инициативе В. И. Ленина. Центральные газеты писали, что это первый случай назначения женщины на такой высокий дипломатический пост.
Жажда знаний привела ее на учебу в знаменитый Свердловский университет. После его окончания, прекрасно владеющая немецким, английским, французским, итальянским языками (эмиграция не прошла даром!), стала работать заведующей отделом национальных меньшинств и эмигрантов в Московском комитете партии. Тогда же вышла и ее книжка о богатом опыте работы среди иностранцев, живших в СССР.
И опять (до чего же неуемная!) идет учиться. Теперь уже слушатель философского отделения Института Красной профессуры, затем занимается педагогической деятельностью.
С. С. Гончарской было 52 года, когда грянула Великая Отечественная. И сердце коммунистки, душа бойца славной Пятой армии привели ее в военкомат.
— Сейчас не время сидеть дома, — сказала она, — я еще могу пригодиться на передовых позициях.
Долго пришлось уламывать воинское начальство, но упорство взяло верх. Почти до самого окончания войны ее можно было встретить в передвижных полевых госпиталях, санитарных поездах. Сколько лишений, невзгод пришлось вынести! Какую огромную силу воли, мужества должна была проявить эта пожилая женщина, чтобы наравне с другими уверенно стоять в первых рядах защитников Москвы, Сталинграда. Недаром же ее грудь украшали орден Отечественной войны II степени, медали «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За оборону Москвы» и другие.
Небольшого роста, на вид хрупкая, слабая женщина, Софья Самойловца — человек большой воли и прекрасной души. Просто удивительно было слушать, смотреть на нее, узнавать, чем она занимается: столько энергии, столько планов! Она роется в архивах Москвы, разыскивает документы, чтобы написать воспоминания о 1917 годе в Петрограде, спешит к больному товарищу-пятоармейцу (а сама-то не очень важно чувствует себя), чтобы ободрить его, консультирует в Институте марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, выступает перед молодежью.
Как же все-таки здорово повезло Ярославу Гашеку, что в дни революционной борьбы в России, когда, наконец, он понял, на чью сторону надо встать, рядом с ним оказались большие, верные друзья, люди особой закалки, особого характера, щедрой души, преданные делу партии и народа! Это они вселяли в чешского писателя, журналиста дух оптимизма, веру в победу сил социализма и на его родине, укрепляли уверенность в свои силы, важность того, что делал.
Разве мог он не попасть под обаяние нижегородского рабочего-коммуниста Ивана Дмитриевича Чугурина, бывшего тогда начальником Политотдела Пятой армии? Да и то сказать, Гашек очень многим обязан этому человеку.