Долархайд закончил чтение и стал рассматривать фотографии. На одной был снят Лектер в момент ареста, прижатый к борту полицейской машины. Другая была той самой фотографией Грэхема, которую сделал Лаундс у входа в тюремный госпиталь для душевнобольных. Венчала сенсационный материал маленькая фотография автора репортажа, Фредди Лаундса.
Долархайд долго изучал снимки, потом провел кончиком пальца по шероховатой поверхности газеты. Его указательный палец был испачкан чернилами, он облизнул его и вытер салфеткой. Только после этого принялся делать вырезки из газеты.
По дороге домой Долархайд купил рулон особой туалетной бумаги, быстро растворимой в воде, какую используют на кораблях. Заехал в аптеку и приобрел ингалятор.
Его слегка лихорадило, но в общем он чувствовал себя неплохо. Долархайд постоянно страдал от насморка и воспалительных процессов в горле, как это часто бывает с людьми, которые после оперативного вмешательства в области носоглотки лишаются волосяного покрова на слизистой носа.
Он проторчал минут десять в пробке на мосту через Миссури, но это не ухудшило его настроения. В машине работал кондиционер. Откинувшись на ковровую подушку Долархайд с удовольствием слушал «Музыку на воде» Генделя, доносившуюся из стереоколонки. Он то постукивал пальцами по рулю в такт музыке, то поглаживал распухший, воспаленный нос.
На параллельной полосе автострады стояла машина с откидным верхом, в которой сидели две молодые женщины. Обе в шортах и блузках, полы которых были завязаны под грудью. Они казались усталыми и раздраженно щурились от солнца. Та, что сидела на пассажирском месте, положила ноги на приборную доску, и от этой согнутой позы на животе у нее обозначились две складки. Долархайд впился взглядом в темный след засоса на внутренней поверхности ее бедра. Женщина почувствовала себя неудобно, выпрямилась и опустила ноги. У нее было недовольное выражение лица. Она что-то сказала своей приятельнице, сидевшей за рулем. Обе смотрели прямо перед собой, но Долархайд знал, что они говорят о нем. Его это нисколько не задело. Как приятно ощущать, что ты неизмеримо выше мелких житейских уколов. Раньше он был бы вне себя. Теперь же в нем появилось незнакомое дотоле чувство собственного достоинства.
Музыка ласкала слух.
Машины впереди него тронулись с места. Скорее домой! Соседняя дорожка была все еще заблокирована. Одной рукой он повернул руль, другой опустил оконное стекло.
Как следует откашлялся и плюнул сгустком зеленоватой мокроты, целясь в женщину, сидевшую ближе к нему. Плевок попал ей на живот, чуть пониже пупка.
Надрывный визг, смешанный с грязной руганью, понесся вслед черной машине Долархайда, заглушая музыку Генделя.
Альбому, в котором Долархайд хранил свою коллекцию, была, по крайней мере, сотня лет. Огромных размеров гроссбух, переплетенный в черную кожу, с окованными медью углами, хранился на рабочем столике в запертой кладовке верхнего этажа. Долархайд увидел его на распродаже имущества одной обанкротившейся типографии, и с первого взгляда понял, что это его вещь.
Приняв душ и облачившись в кимоно, он открыл кладовку и выкатил столик с альбомом. Толстый фолиант занял свое место под гравюрой, изображавшей Красного Дракона. Долархайд удобно устроился в кресле и открыл альбом. В нос ударил запах изъеденной временем бумаги.
На первой странице он вывел большими буквами слова Апокалипсиса: «Вот, Большой Красный Дракон…» Самый первый экспонат его коллекции, в отличие от всех остальных, не был подклеен к плотным картонным листам, а просто засунут между страницами. На пожелтевшей фотографии маленький Долархайд снят с бабушкой на ступеньках их дома. Мальчишка вцепился в бабушкину юбку. Пожилая леди держится очень прямо, руки скрещены на груди.
Долархайд, не глядя, перевернул страницу, будто снимок не имел к нему никакого отношения и уж тем более не интересовал его.
Он просмотрел собранные в альбоме газетные вырезки. Самые ранние из них сообщали об исчезновении пожилых женщин в Сент-Луисе и Толедо. Место между вырезками заполняли комментарии Долархайда, сделанные тонким, изящным почерком, напоминавшим почерк Уильяма Блей-ка, которым были подписаны его гравюры.
К полям страниц крепились высохшие полоски скальпов с развевающимися волосами — точно фантастические кометы, залетевшие в Книгу Судеб.
Специальный раздел был посвящен газетным материалам об убийстве Джекоби и Лидсов. В кармашках на соответствующих страницах помещались отснятые им слайды и фильмы.
До сообщения об убийстве в Атланте кличка «Зубастый пария» не проникала в прессу. Во всех вырезках, касающихся убийства Лидсов, это прозвище было подчеркнуто жирной красной чертой. Теперь Долархайд сердито прошелся красным фломастером по новым вырезкам.
Для статьи из «Отечественных сплетен» он отведет отдельную страницу, хотя для этого ее придется еще немного подрезать. Стоит ли вклеивать снимок Грэхема?
Слова…
