Уже смеркалось, когда за стариками приехали на школьном автобусе работники службы социальной защиты. Фрэнсис думал, что его тоже заберут. Но этот вопрос даже не обсуждался.
Мэриан и Фрэнсис остались в доме вдвоем. Она сидела в гостиной, уронив голову на руки. Фрэнсис вышел во двор и вскарабкался на дикую яблоню.
Наконец Мэриан его позвала. Она уже уложила вещи мальчика в небольшой саквояж.
— Тебе придется поехать со мной, — сказала она, идя к машине. — Залезай. Только, пожалуйста, не становись ногами на сиденье.
Они уехали в «паккарде», а пустая инвалидная коляска так и осталась во дворе.
Скандала не получилось. Власти сказали, что обвинения в адрес миссис Долархайд — сплетни и выдумки. Она все делала по совести. И Вогты сохранили свою репутацию.
Бабушку поместили в частную психиатрическую клинику. И лишь четырнадцать лет спустя Фрэнсис вернулся домой. К ней.
— Фрэнсис, это твои сводные сестры и брат, — сказала мать. Они сидели в библиотеке Вогтов.
Неду Вогту было двенадцать, Виктории — тринадцать, а Маргарет — девять. Нед с Викторией переглянулись, Маргарет уставилась в пол.
Фрэнсису отвели комнату наверху — в ней раньше жила прислуга. С тех пор, как Вогт в 1944 году с треском провалился на выборах, эта комната пустовала.
Мальчика определили в начальную школу Джерарда Поттера. Она находилась близко от дома и далеко от хорошего частного колледжа, который посещали дети Вогтов.
В первые несколько дней они старались не обращать внимания на Фрэнсиса, но в конце первой недели Нед и Виктория подошли к лестнице для прислуги и позвали его.
Фрэнсис слышал, как они, посовещавшись шепотом, попробовали повернуть дверную ручку. Обнаружив, что дверь заперта, Нед сказал:
— Отопри дверь.
Фрэнсис открыл.
Дети принялись молча шарить в его платяном шкафу. Нед Вогт выдвинул ящик маленького туалетного столика и двумя пальцами взял лежавшие там вещи: носовые платочки с вышитыми на них инициалами «Ф. Д.» — их Фрэнсису подарили на день рождения — медиатор для гитары, пестрого жука в пузырьке из-под таблеток, подмокший номер бейсбольного журнала и открытку с пожеланием выздоровления и подписью «Твоя одноклассница Сара Хьюджес».
— А это что такое? — спросил Нед.
— Медиатор.
— Для чего?
— Для гитары.
— У тебя есть гитара?
— Нет.
— Тогда зачем он тебе? — спросила Виктория.
— Им пользовался мой отец.
— Не понимаю. Что ты сказал? Пусть он повторит, Нед.
— Он сказал, что эта штука принадлежала его отцу. — Нед высморкался в платок Фрэнсиса и бросил его обратно в ящик.
— Сегодня у нас забрали пони, — сказала Виктория.
Она присела на узкую кровать. Нед уселся рядом, прислонившись спиной к стене, и положил ноги на покрывало.
— Пони больше не будет, — сказал Нед. — И летом мы не поедем отдыхать на озеро. А знаешь, почему? Ну, говори, маленький ублюдок!
— Отец плохо себя чувствует и не может заработать много денег, — сказала Виктория. — Иногда он вообще не ходит на работу.
— А знаешь, почему он себя плохо чувствует, ублюдок? — спросил Нед. — Но только говори так, чтобы я мог тебя понять.
— Бабушка говорила, он пьяница. Ты меня понимаешь?
— Ему плохо от твоей мерзкой рожи, — прошипел Нед.
— Из-за тебя за него не проголосовали! — добавила Виктория.
— Убирайтесь! — выкрикнул Фрэнсис.
Он повернулся к двери, и тут Нед пнул его ногой в спину. Фрэнсис схватился за поясницу обеими руками, прикрывая почки, и благодаря этому его пальцы уцелели, потому что следующий удар пришелся в живот.
— О, Нед! — воскликнула Виктория. — О, Нед!
Нед сгреб Фрэнсиса за уши и подтолкнул к зеркалу над туалетным столиком.
— Вот почему он плохо себя чувствует! — Он ткнул Фрэнсиса лицом в зеркало.
— Вот почему он плохо себя чувствует!
Еще раз.
— Вот почему он плохо себя чувствует!
И еще раз.
Зеркало было все заляпано кровью и соплями.
Нед отпустил Фрэнсиса, и тот упал на пол. Виктория посмотрела на него широко раскрытыми глазами и закусила нижнюю губу. Они ушли, оставив его одного. Лицо Фрэнсиса было в крови и в соплях. От боли на глаза мальчика навернулись слезы, но он не плакал.
Дождь всю ночь барабанил по навесу над открытой могилой Фредди Лаундса.
Раскаты грома болью отзывались в голове Уилла Грэхема. Наконец он лег и скоро забылся тяжелым неспокойным сном.
Старый дом на Сент-Чарлз, казалось, тяжело вздыхал, сотрясаемый порывами ветра, потоками дождя и глухими ударами грома.
В темноте раздается скрип лестницы. Мистер Долархайд, шурша кимоно, спускается вниз, глядя в темноту широко раскрытыми, еще мутными — со сна глазами.
Его волосы мокры и зализаны назад, ногти подстрижены. Он передвигается медленно и осторожно, словно боясь расплескать наполненную до краев чашу.
Рядом с его кинопроектором — пленка. Две коробки. Остальное отправлено в мусорную корзину и потом сгорит в огне. Эти же две, отобранные из множества любительских фильмов, он скопировал на фабрике и принес с собой, чтобы просмотреть дома.
