Устроившись поудобней в кресле с откидной спинкой и положив рядом с собой сыр и фрукты, Долархайд приготовился смотреть. На первой пленке запечатлен пикник во время уик-энда четвертого июля. Дружное семейство: трое детей, отец с бычьей шеей, что-то вытаскивающий своими толстыми пальцами из банки с маринадом, и мать.
Лучше всего женщина смотрится, когда играет в софтбол <Софтбол — разновидность бейсбола> с детьми соседей по пикнику. Ей уделено всего около пятнадцати секунд фильма: вот она наклоняется вперед, груди под пуловером мягко колышутся. Черт побери, женщину заслоняет мальчишка, размахивающий своей битой. Но вот она показалась снова — движется к стартовой площадке, вместо которой используется шлюпочная подушка. Она ставит на нее ногу: бедро выпячено, мускулы напряжены.
Снова и снова прокручивает Долархайд эти кадры. Нога на подушке, торс развернут, короткие джинсы плотно облегают бедро.
Внимательно смотрит он на экран. Женщина и ее дети… Они перепачкались и выглядят уставшими. Они обнимаются, собака вертится возле их ног.
От страшного раската грома звенит граненый хрусталь в комнате бабушки. Долархайд тянется за грушей.
Второй фильм состоит из нескольких фрагментов. На картонке вместо заголовка неуклюжая надпись «Новый дом». Каждая буква как бы вписана в монету. Под надписью разбитая копилка в виде свиньи. Отец снимает табличку «Продается» и держит ее над собой, смущенно улыбаясь. Карманы у него вывернуты наизнанку.
Дальний план. Мать и трое детей возле парадной лестницы. Дом на самом деле красив. Камера надвигается на бассейн. Только что вылезший из воды мальчишка бегает возле трамплина, оставляя на кафельном полу мокрые следы. В бассейне плавают люди, над водой видны только головы. Маленькая собачонка, смешно барахтаясь, спешит к девочке; уши пса прижаты, морда высоко задрана, белки глаз поблескивают.
Мать держится за канат и смотрит в камеру. Ее черные вьющиеся волосы стягивает кожаный ремешок, полная грудь полуприкрыта, длинные ноги, как ножницы, разрезают воду.
Ночь. Недодержанный кадр. Виден снятый со стороны бассейна освещенный дом, в воде блестят отражения огней.
Кадры внутри дома. Все в хорошем настроении, дурачатся. Повсюду коробки и упаковочные материалы. Распахнут на две половинки старый чемодан, который еще не успели вынести на чердак.
Маленькая девочка примеряет бабушкины наряды. На ней большая шляпа, которую одевали когда-то, устраивая приемы в саду. Отец лежит на софе. Похоже, он подвыпил. А теперь, судя по всему, камера у него в руках. Видно отражение матери в зеркале. Она в шляпе.
Дети теснятся вокруг нее, мальчики смеются. Девочка не спускает глаз с матери — она, наверно, думает о том времени, когда сама станет большой.
Крупный план. Мать поворачивается, позируя перед камерой, и, лукаво улыбаясь, заносит локоть за голову. Она очень привлекательна. На шее у нее брошка с камеей.
Долархайд останавливает кадр, затем прокручивает пленку сначала. Снова и снова женщина отворачивается от зеркала и улыбается.
Не отрывая глаз от экрана, Долархайд берет пленку с софтболом и бросает ее в мусорную корзину.
Вытащив из проектора пленку, он читает ярлычок, приклеенный на катушку в мастерской Гейтвея: Боб Шерман, Стар Рут 7, бокс 603, Талса, Оклахома.
Не так уж и далеко.
Пленка лежит у Долархайда на ладони, он прикрывает ее второй, словно пытаясь удержать маленькое живое существо, стремящееся выскользнуть. Кажется, что там сверчок, рвущийся на волю.
Он вспоминает переполох, начавшийся в доме Лидсов, когда внезапно вспыхнул свет. Пришлось сперва покончить с мистером Лидсом, а уж потом включать освещение, необходимое для съемки.
Теперь он хочет, чтобы все происходило спокойней. Будет здорово, если он сумеет тихо прокрасться в дом с включенной камерой, проскользнуть между спящих супругов и поснимать их. Тогда удастся нанести удар в темноте и можно будет остаться и сидеть между ними, чувствуя блаженное освобождение от семени.
Для этого ему требуется инфракрасная пленка. И он знает, где ее достать.
Проектор все еще включен. Долархайд по-прежнему держит пленку между ладонями. На белом пустом экране ему видятся другие картины, вызванные в памяти глухим завыванием ветра.
Он не испытывает злобы, в его душе лишь Любовь и ожидание грядущей Славы.
При его появлении сердца людей будут обмирать и биться чаще, их стук напомнит ему звук торопливых шагов в тишине.
Грозным, но и одновременно исполненным Любви предстанет он перед Шерманами.
Прошлое для него не существует; имеет значение только грядущая Слава. Он никогда не думает о доме своей матери. То, что запечатлелось в его сознании, очень смутно и незначительно.
Когда ему было двадцать, воспоминание о материнском доме иногда всплывали в его мозгу, оставляя легкий след.
Он знал, что жил там всего месяц. Он не помнил, что в десять лет его выгнали из дома. После того, как он повесил кошку Виктории.
Одним из немногих воспоминаний детства был вид этого дома, ярко освещенного в зимние сумерки. Он каждый день шел мимо него из начальной школы Поттера туда, где его кормили обедом.
