– И передайте им, если потребуется метановая проба, мы им вышлем результат. Чтоб не делать двойную работу.
Спрингфилд передал новую информацию и вопросы Бирмингему. Едва он повесил трубку, телефон зазвонил снова.
На этот раз попросили Джека Крофорда. С ним хотел поговорить Джимми Прайс, застрявший в похоронном бюро Ломбарда.
– Джек!
Один фрагмент есть! Скорее всего это большой палец и кусочек отпечатка ладони.
– Джимми, радость моя!
– Сам знаю. След У-образный, смазанный. Когда вернусь к себе, посмотрю, что получится из этого фрагмента. Я нашел его на левом глазу старшего сына. Случай в моей практике неординарный. Мог бы и не заметить, если бы не занялся кровоизлиянием от огнестрельного ранения.
– Сможешь по нему что-нибудь определить?
– Сейчас трудно сказать, Джек. Если он проходит по единой дактилоскопической картотеке, то все может быть. Ты же сам знаешь, это как в тотализаторе. Поди, угадай. Отпечаток с ладони я обнаружил на ногте большого пальца левой ноги миссис Лидс. Этот отпечаток пойдет в дело только для сравнения. Я оформил понятыми Ломбарда – он, кстати, сам нотариус – и его помощника. Отпечатки снял in situ [В месте нахождения (лат)]. Пойдет?
– Так, а ты исключил всех служащих похоронного бюро? Может быть, это кто-то из них?
– А ты думал? Ломбард и его веселые ребята по уши в чернилах. Я перемазал всех, сколько бы мне не доказывали, что к телу никто не прикасался. Они тут сейчас оттирают руки. Послушай, Джек, мне здесь больше нечего делать. Давай я вернусь домой. Хочу сам поработать над отпечатками пальцев в своей лаборатории. Черт их знает, какая у них в Атланте вода и что за зараза в ней водится. Я бы успел на самолет в Вашингтон через час, а к вечеру передал бы тебе по факсу заключение.
Крофорд помедлил с ответом.
– Ладно, Джимми, только постарайся в темпе. А копии вышлешь в полицию Бирмингема, Атланты и к нам в ФБР.
– Идет, но мы с тобой утрясли еще не все.
Крофорд закатил глаза.
– Сейчас ты мне будешь проедать плешь своими командировочными.
– Как ты догадался?
– Сегодня Джимми, дружище, тебе ни в чем нет отказа.
Грэхем смотрел в окно, слушая рассказы Крофорда.
– Потрясающе! – только и сказал Спрингфилд.
Лицо Грэхема сохраняло непроницаемое выражение. На нем ничего не прочтешь, словно это лицо приговоренного к пожизненному заключению, подумал Спрингфилд.
Он не сводил взгляда с Грэхема, пока тот шел к двери.
Крофорд и Грэхем закрыли за собой дверь кабинета Спрингфилда как раз в тот момент, когда в коридор начали выходить участники пресс-конференции, которую проводил начальник отдела общественной безопасности Льюис. Корреспонденты газет выстроились в очередь у телефона. Тележурналисты уже занялись делом: монтировали кадры, стоя перед телекамерой и повторяя лучшие из вопросов, услышанных ими на пресс-конференции. Они протягивали микрофоны в пустоту перед собой, чтобы позднее вмонтировать в эти пустоты фрагменты с ответами Льюиса.
Крофорд и Грэхем спускались к выходу. У двери их перехватил коротышка, на ходу щелкнувший камерой.
– Уилл Грэхем! – радостно воскликнул он. – Помнишь меня? Я – Фредди Лаундс. Это я освещал дело Лектора для "Отечественного сплетника".
Грэхем на ходу буркнул:
– Помню.
Они с Крофордом шли не останавливаясь, и Лаундс, забежав вперед, засыпал их вопросами:
– На каком этапе они пригласили тебя, Уилл? Что тебе удалось раскопать?
– Я с тобой не буду разговаривать, Лаундс.
– А этот убийца? Его можно сравнить с Лектором? Как он совершает свои…
– Лаундс, – очень громко произнес Грэхем, и Крофорд, быстро шагнув вперед, встал между ним и репортером. – Лаундс, ты пишешь сраную брехню, а твоя газета годится только на то, чтобы подтереть ею задницу. Изыди.
Крофорд сжал руку Грэхема.
– Отстаньте, Лаундс. Пойдем, Уилл. Нужно где-нибудь позавтракать.
Они ускорили шаг и свернули за угол.
– Ты меня прости, Джек, я этого подонка видеть не могу. Когда я валялся в больнице, он пробрался в палату и…
– Знаю, – ответил Крофорд, – я потом устроил ему взбучку. На какое-то время подействовало.
Крофорду не надо было напоминать о пресловутой фотографии, которую поместили в "Отечественном сплетнике", завершая репортаж о деле Лектера. Лаундс прорвался в палату Грэхема, когда тот спал, откинул простыню и снял заштопанный послеоперационными швами живот Грэхема с подведенными к нему трубками. На фотографии, появившейся в газете, черный квадрат прикрывал пах поверженного героя, а сопровождала все это подпись "Фараон с залатанными кишками".
Обеденный зал сиял чистотой и уютом. Руки Грэхема дрожали, и он пролил свой кофе на блюдечко.
Он заметил, что дым от сигареты Крофорда мешает паре, сидящей за соседним столиком. Супруги сосредоточенно поглощали еду, их раздражение висело в воздухе, как и табачный дым.
За крайним столиком две женщины, похоже, мать и дочь, выясняли отношения. Обе старались говорить тихо, не привлекая внимания, но их лица были перекошены от гнева. Грэхем на расстоянии чувствовал зло, исходившее от обеих.
