Она опять замолчала, а я опять, затаив дыхание, ждала, что она скажет дальше. В ее глазах зажегся свет, и он словно вынуждал меня
— Ты думаешь… отец в этом замешан?
— Твой отец не имеет никакого отношения к убийству, — уверенно ответила мать. — Я разговаривала с его новой наложницей, и она сказала, что он был с ней почти до самого окончания комендантского часа. Он не убийца, но он определенно что-то знает.
В голове у меня вертелось множество вопросов.
— Мне следует поговорить с ним.
Она выгнула бровь:
— Только попробуй, и он разгневается.
— Но ему что-то известно. Что… что же мне делать? — растерялась я.
— Действуй втихомолку, дитя мое. Не говори со своим отцом… но пообщайся со сторожем.
— Со сторожем Квоном?
— Слуги все видят и слышат. — Она опять затянулась, а затем задержала взгляд на столе с изображениями драконов. И тихо пробормотала: — Если будешь продолжать расследование, запомни: сначала выбери путь, по которому пойдешь. А выбрав, взвесь все обстоятельства и учти возможные последствия. Чтобы ни о чем потом не жалеть.
Я уставилась на мать:
— Какие обстоятельства и последствия?
Она выдержала мой взгляд:
— Если то, что истинно, благородно и справедливо, будет стоить тебе одобрения отца, ты все равно выберешь этот путь? Иногда — часто — у нас нет возможности поступать правильно и тем самым радовать наших близких.
— А что, если я сделаю то, что истинно, благородно и справедливо, а отец никогда не узнает об этом?
— Взвесь все. Не берись за дело, не будучи готовой к последствиям. Запомни это, Хён-а. Каждое важное решение будет стоить тебе очень дорого. И сожалений тут не избежать.
— Что… — Я замялась, но все же задала матери вопрос, на который мне ужасно хотелось получить ответ: — А что бы сделала на моем месте ты?
Она немного подумала.
— Какой ты хочешь со временем стать?
«Я хочу стать похожей на медсестру Чонсу», — осознала я.
И словно прочитав мои мысли, мать прошептала полным сочувствия голосом:
— Спаси свою учительницу, если она так много значит для тебя. Те, кого ты любишь, делают твою исковерканную жизнь достойной того, чтобы ее прожить.
Ее слова звучали в моей голове, пока я шла к себе в комнату. Что-то должно было произойти, чтобы мать так изменилась. Или же, что тоже возможно, она никогда не была такой, какой я ее себе представляла.
В любом случае она предстала передо мной тайной, которую мне предстояло когда-нибудь разгадать.
На следующий день землю укутала легкая пелена дождя. Под громкий хор птиц я, прикрывая руками волосы и тяжело дыша, торопилась в столицу. Полдня я пережидала настоящий ливень, и наконец он кончился — когда я вышла из дома, небо прояснилось. Но потом его снова затянуло облаками и стало темно.
Подобрав подол юбки, я оставила волосы на волю судьбы и припустила к резиденции отца. Его не должно было быть дома, поскольку днем он всегда работал в Министерстве юстиции. Сторож Квон же обязательно окажется на посту — хотя какой такой ценной информацией он может обладать? Но мать была права: в любом случае лучше не навлекать на себя гнев отца. И потому я буду вызнавать информацию не у него, а у других людей.
Я выскользнула из переулка на улицу Тонхвамунро. И через несколько шагов увидела отделение полиции — его яркая крыша вздымалась над морем латаных хижин, похожих на темные дождевые облака. Увидела я также стоящих перед ним полицейских, которые с кем-то разговаривали. Мой взгляд метнулся к самому высокому из них, чье лицо скрывала стекающая с полей черной шляпы вуаль дождя. Тут он поднял взгляд, и два знакомых глаза проследили за тем, как я иду по улице. Оджин едва заметно кивнул мне, и я ответила ему тем же.
Увидев его, я пошла дальше куда увереннее и добралась наконец до северного района, представляющего собой скопление особняков с блестящими от дождя черными крышами, в которых живут люди могущественные и богатые. Скоро я дошла до отцовского дома — запыхавшаяся, замерзшая, но полная решимости.
Я колотила кулаком в ворота до тех пор, пока мне не открыл сторож; брови у него взлетели на лоб от удивления. Он сразу же узнал меня — очевидно, вспомнил, как я целыми часами простаивала перед этими самыми воротами на цыпочках в надежде хоть краем глаза увидеть отца.
— Молодая госпожа. — Он снова с беспокойством оглядел меня. — Его нет дома. Он еще утром отправился на работу.
— Но… но я проделала весь этот путь… — Я немного попереминалась с ноги на ногу, а затем обратила на него расстроенный взгляд. — Я хотела задать его светлости Сину один очень важный вопрос, и мне очень нужно получить на него немедленный ответ. Но есть надежда, что с этим поможешь мне ты.
— Да? Вопрос? — На лице сторожа отразилось сомнение. — Конечно.
— Ты слышал о резне в Хёминсо, случившейся четыре дня тому назад? Его светлость Син упоминал о ней?
Стражник быстро огляделся по сторонам и тихо сказал:
— Нам приказали молчать об этом.
— Почему?
— Я вас умоляю, молодая госпожа. Я бы не… Я ничего не знаю!
И тут я прибегла к стратегии, которую выработала прошлой бессонной ночью, лежа на циновке.
