1758 год, Чосон.Восемнадцатилетняя Хён — незаконорожденная дочь государственного служащего. Таким, как она, тяжело добиться высот в обществе.Но благодаря упорному труду и успехам в учебе Хён удается получить должность дворцовой медсестры.Все, чего она хочет, — хорошо выполнять свою работу и, возможно, наконец-то заслужить одобрение отчужденного отца.Но внезапно Хён становится невольной свидетельницей темных и опасных политических игр: кто-то убивает четырех женщин за одну ночь, а главная подозреваемая — ее близкая подруга и наставница.Решив доказать невиновность любимой учительницы, Хён начинает собственное тайное расследование.В поисках правды она знакомится с молодым инспектором полиции Оджином, который также разыскивает убийцу.Когда улики начинают указывать на причастность к делу наследного принца, Хён и Оджин объединяют свои усилия.Они готовы обыскать самые темные уголки дворца и подвергнуть свои жизни смертельной опасности — они готовы на все, чтобы раскрыть это кровавое преступление.
© Солнцева О., перевод на русский язык, 2023
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
— Следуйте за мной, — шепотом сказал врач Нансин, — и не задавайте вопросов.
Лунный свет, бесшумный, как падающий снег, освещал крыши павильонов и статуи зверей на карнизах. Напольные светильники заливали золотистым светом тронутые инеем внутренние дворики и лабиринты дверей и окон. Вокруг царила тишина, лишь вдали били в колокол, и его звон проносился над столицей и над дворцом Чхандок[1]. С двадцать восьмым ударом ворота дворца запрут на ночь.
Как только королевский врач повернулся к нам спиной, мы с Чиын обменялись недоуменными взглядами.
«Разве наша смена не закончилась? — спросила она одними губами. — Разве нас не должны отпустить домой?»
Я метнула нервный взгляд на врача и ответила: «Все это очень странно».
Но откуда нам было знать, что действительно странно? Мы только-только заступили на должности нэ-ыйнё, медсестер, назначенных на службу во дворце.
— Нельзя терять ни секунды. — Королевский врач ускорил шаг, он, казалось, запыхался; его руки в широких рукавах были напряжены; синий шелковый халат вздымался подобно штормовым волнам, длинный белый фартук напоминал венчающую их пену. — Нужно поторапливаться.
Мы с Чиын тоже прибавили шагу. Наши длинные тени вытянулись еще больше. Она несла поднос, я — фонарь. На этот раз мы помалкивали, хотя обычно жаловались друг другу на то, что в животах у нас урчит от голода, а руки-ноги устали от работы. Во дворце все было иначе, чем вне его. Никто здесь не вел себя словно ребенок. Даже королевские дети казались серьезными и чем-то озабоченными взрослыми.
Мы быстро покинули Королевскую аптеку, расположенную в восточном углу дворцовой территории, и миновали один внутренний дворик за другим; звук большого колокола несся нам вслед. Колокол прозвонил в двадцать шестой, в двадцать седьмой и, наконец, в двадцать восьмой раз. Я услышала, как захлопнулись главные ворота; покинуть дворец стало невозможно. Меня пронзила тревога, в голове пронеслись сделанные мне предостережения:
«Войти во дворец — значит ступить на путь, запятнанный кровью, — шептали наши врачи-наставники. — Скоро прольется кровь. Надеемся только, что кровь эта будет не твоя».
Чем дальше на юг мы продвигались, тем пустыннее становилось вокруг, и вскоре мы оказались в четырех ли[2] от места, где, как я знала, жило большинство членов королевской семьи. Идти оставалось еще с полчаса.
Тени, наводнявшие пустые павильоны, становились все темнее; снежный покров не был больше испещрен голубыми отпечатками ног и выглядел нетронутым. Наконец мы прошли через охраняемые ворота и ступили во двор, освещенный светильниками. Посередине двора был квадратный пруд с лилиями, в затянутой льдом поверхности которого отражалась круглая серебристая луна и черные очертания гор.
Я никогда прежде не бывала здесь.
Перед двором возвышался величественный павильон — здание с длинным рядом закрытых экранами-решетками окон, высокими колоннами и красивой, крытой черной черепицей крышей. На деревянной вывеске под ней значилось: «Павильон Чосын». Это было главное здание дворцового комплекса Тонкунчун.
Резиденция наследника престола.
Мне не доводилось прежде видеть наследного принца Джанхона, но до моих ушей долетали неясные слухи о нем. Говорят, когда он родился, король, известный строгим стоицизмом, чуть было не упал, запутавшись в полах халата, — очень уж торопился взять сына на руки. Невозможно прекрасного сына и единственного оставшегося в живых наследника. Король так полюбил его, что поспешил официально объявить наследным принцем. Но у этой привилегии была своя цена. Когда младенцу было всего сто дней, его забрали у матери и поселили в павильоне Чосын и его воспитанием занялись исключительно чужие ему люди. Отца с матерью же он видел всего раз в году. И о лишенном родительской заботы ребенке поползли тревожные слухи.
Я слышала, как дворцовая медсестра сказала как-то: «Придет время, когда наследного принца убьют, — и это сделают либо приверженцы партии старых, либо собственный отец
— Пошли.
Я моргнула и вновь обратила свое внимание на врача Нансина. Тот жестом показал, что следует поторапливаться. Мы послушно поспешили за ним мимо придворных дам, неподвижных, словно статуи. Впрочем, одна молодая женщина украдкой следила за нами. Наши взгляды встретились, и она быстро опустила прикрытые ресницами глаза. Но все же у меня возникло ощущение, будто за нами наблюдает еще тысяча глаз.
