— Наверное, именно так медсестра Инён и рассуждала. И это, опять же, может быть совпадением — а как ты справедливо заметила, их в нашем деле очень уж много. Пятая жертва, медсестра Арам, заварила чай и накрыла на стол для кого-то, кто пришел к ней с визитом с утра пораньше — то есть для убийцы. Вряд ли она с таким радушием встречала врача Кхуна, но медсестру Инён…
— Всего несколько дней назад я считала убийцей врача Кхуна, — встряла я. — Он сказал мне, что хотел бы умереть вместо Анби, и винил себя в ее смерти. Я спросила, что он имеет в виду, а он в свою очередь спросил, не считаю ли я странным совпадением то обстоятельство, что он полюбил одну из трех свидетельниц смерти его матери.
Оджин нахмурился еще сильнее. Я понимала, что мозг у него работает во всю свою силу.
— И он в трех местах испачкался, — добавила я. — У него была кровь на лбу, грязь на ладонях и на коленях. Он кому-то кланялся…
— Если следовать твоей теории, — пробормотал Оджин, — то медсестра Инён могла оказаться во дворце, потому что хотела выяснить, как исчезла ее мать. Может, она слышала шепотки о том, кто видел ее последней.
— Есть вероятность, — добавила я, тяжело дыша от сильного волнения, — есть вероятность, что, служа госпоже Мун, она обнаружила, что той и придворной даме Анби известно что-то о ее матери, вот она и свела с последней своего брата.
— Он полюбил ее, — продолжил Оджин, — но все же подчинился приказу медсестры Инён и собрал нужную ей информацию. И когда он все выяснил, случилась резня в Хёминсо. А потом сестра Инён выследила тех, кого упомянула Анби, — медсестер Кюнхи и Арам.
— И на следующее утро, — сказала я, — он мог кланяться
— Я передумал, — сказал Оджин. — Как только мы раздобудем лошадей, то отправимся в Кванджу[35].
Я моргнула:
— А что там, в Кванджу?
— Отделение полиции, в котором некогда работала медсестра Инён; придется сделать большой крюк, но, думаю, оно того стоит. Мы настолько сосредоточились на принце и враче Кхуне, что почти не обратили внимание на ее прошлое.
— Наверное, мы и представить не могли, что женщина способна на подобные зверства. Наверное, ее матери тоже снились драконы.
По небу, клубясь, плыли темные облака. Мы въехали в окруженный крепостью город Кванджу и нашли местное отделение полиции — здание с выцветшими красными колоннами и двухъярусными воротами, — как раз когда хлынул ливень. У меня было предчувствие, что мы узнаем что-то новое, и оно заглушало боль в раненом плече.
— Знаю ли я тамо Инён? — сказал стражник отделения на вопрос Оджина. — Да, у нас некогда была тамо с таким именем. Год назад или около того ее перевели во дворец.
— Если командир на месте, — Оджин показал свой мапэ — жетон-подвеску, — скажи ему, что инспектор из столичного полицейского отделения просит об аудиенции.
Полицейский тут же ушел и вернулся со слугой, который сопроводил нас в главный павильон — длинный дом с колоннами, поддерживающими крышу из черной черепицы.
Там нас приветствовал командир Чхэ, мужчина средних лет с длинной тощей черной бородой. Усевшись на циновку, мужчины обменялись любезностями. Я села далеко за ними, у раздвижной двери, но Оджин обернулся и жестом показал, чтобы я подсела поближе. Ему это казалось вполне естественным, но командир был ошарашен. Он сдвинул брови и окинул меня любопытным взглядом. Но все это продолжалось буквально мгновение.
— Значит, вы инспектор Со, — сказал он глубоким мягким голосом. — Я слышал о вас. Необыкновенно одаренный юноша, в восемнадцать лет получивший от короля высокую должность. Что заставило вас проделать такой долгий путь, инспектор?
— Мы пришли расспросить вас об Инён. Она девять лет работала у вас тамо, а потом ее назначили дворцовой медсестрой.
Командир вздохнул — долго и задумчиво.
— Значит, мои подозрения верны. — И не успели мы спросить, что он имеет в виду, как он продолжил: — Инён начала работать у нас, когда ей исполнилось четырнадцать, и у нее была такая золотая голова, что я решил сделать ее своими глазами и ушами. Своим продолжением. И стал тренировать ее.
— А вы учили ее владеть мечом?
— Она обратилась ко мне с такой просьбой после того, как в городе произошла серия убийств. Я считал ее достойной и добропорядочной девушкой и потому попросил одного из полицейских инспекторов обучить ее.
— А почему она спустя девять лет решила уйти из вашего отделения?
— Ей написал ее младший брат, дворцовый врач…
— Как его зовут?
— Не знаю. Он покинул дом в совсем юном возрасте, чтобы заниматься медициной в столице, и кроме этого, она ничего о нем не рассказывала. Похоже, они с ним никогда не были близки. С ним и с ее отчимом… — Тут его лицо прояснилось. — А! Отчим! До того как его в наказание за что-то там понизили, он был военным чиновником. Господин Кхун, вот как его звали здешние. Его сын унаследовал эту фамилию.
«Врач Кхун», — подумала я.
— Вы говорите, что он был отчимом Инён, а не отцом. Значит ли это, что мать Инён вышла замуж вторично? — спросил Оджин. — Но такие браки запрещены.
