Пятый Заваруха встал под ивами, к которым привязали коней, достал из-за пазухи желтый свисток, трижды свистнул, и из ближайших шалашей повыскакивали пятьдесят бойцов тайного братства и оседлали своих коней. Кони взволнованно фыркали. На изогнутых ивовых стволах виднелись белые участки с обгрызенной ими корой. Все пятьдесят бойцов, крепкие как на подбор, были вооружены легким оружием: в руках каждый держал саблю тонкой работы, а за их спинами болтались японские карабины. У Пятого Заварухи и четырех самых здоровых парней карабинов не было, зато на шеях висели пистолеты-пулеметы, изготовленные в России. Они уселись на коней, сначала скучились, а потом выстроились в два аккуратных ряда. Кони проворно перебирали копытами и бежали рысцой в сторону дороги, что вела от деревни и дальше через мост. Разноцветные щетки над копытами развевались на утреннем ветру, а подковы отливали серебром. Члены «Железного братства» ритмично подпрыгивали в вытертых до блеска черных седлах. Впереди отряда ехал Пятый Заваруха с четырьмя здоровяками. Улеглось нестройное эхо от топота копыт, и на глазах у отца конный отряд уплыл вдаль, словно густая темная туча.
Мастер похоронных дел, одетый в куртку магуа[104] поверх длинного халата, с важным видом – про таких говорят «манеры бессмертного и облик даоса» – забрался на высокий табурет и протяжно крикнул:
– Музыканты-ы-ы-ы!
Целая толпа музыкантов в черных одеяниях и красных шапках выскочила словно из-под земли и помчалась к выстроенным у дороги помостам высотой примерно пять-семь метров, сооруженным из деревянных досок и тростниковых циновок. На улицах народ сгрудился, словно рой муравьев, и музыкантам пришлось протискиваться сквозь толпу и по скрипучим деревянным доскам подниматься к своим местам.
Распорядитель гаркнул:
– Начинайте!
Трубы и соны хором всхлипнули. Собравшиеся поглазеть на похороны изо всех сил пробивались вперед, вытянув шеи как можно дальше, чтобы получше разглядеть происходящее. Задние ряды набегали, словно гребень прибоя, под их напором хлипкие помосты для музыкантов затрещали и покачнулись, музыканты в испуге закричали, и даже волы и ослы, привязанные к деревьям у дороги, тяжело задышали.
Отец почтительно поинтересовался у Черного Ока:
– И что делать будем?
Тот громко крикнул:
– Лао Сань, выводи людей!
Еще пятьдесят с лишним членов тайного братства с винтовками наперевес появились в толпе словно из ниоткуда и принялись прикладами и стволами расталкивать народ. Зевак на похороны собралось великое множество, и пятьдесят бойцов до того утомились, что плевались белой пеной, а все равно не могли сдержать людской поток.
Черное Око вытащил маузер и выстрелил в воздух, а потом еще раз прямо над головами собравшихся, и его бойцы тоже принялись без разбору палить в небо. Как только раздались выстрелы, столпившиеся впереди тут же развернулись и стали прорываться в обратную сторону, но задние ряды пока так ничего и не поняли и продолжали лезть вперед, в итоге по центру образовалось скопление людей, напоминающее изогнутую спину уховертки. Пронзительно верещали затоптанные дети. Два помоста потихоньку проседали, музыканты с криками, барахтаясь, свалились оттуда прямо в толпу. Крики музыкантов сливались с воплями раздавленных зевак и перекрывали прочие звуки. Одного ослика засосало в толпу как в болото, он тянул шею, поднимал голову и пучил большие глаза размером с куриное яйцо, из которых лился страдальческий синий свет. В толчее тогда задавили насмерть десяток старых, больных и немощных, а спустя месяцы от трупов ослов и волов все еще шел смрад, привлекавший мух.
Под напором членов «Железного братства» народ наконец успокоился. Несколько женщин чуть поодаль голосили что есть мочи, и их плач прекрасно сочетался с жалостливой мелодией, похожей на последние вздохи, которую играли музыканты, снова вскарабкавшиеся на помосты. Большинство зевак, поняв, что к центру им не пробиться, вышли за околицу и встали вдоль дороги, которая вела к бабушкиной могиле, в ожидании пышных похорон. Там же скакали взад-вперед молодой красавчик Пятый Заваруха и его конники.
Оправившийся от шока распорядитель снова взобрался на высокий табурет и прокричал:
– Маленький паланкин!
Два члена «Железного братства», подпоясанные белыми поясами, вынесли паланкин небесно-голубого цвета, больше метра в высоту, квадратной формы, с коньком и загнутыми углами наподобие драконьих голов, крышу венчал красный стеклянный шарик[105].
Распорядитель снова крикнул:
– А теперь табличку владельца!
