У меня такое чувство, что он никак не может вызреть. Его серо-зеленые глаза так и остаются полузакрытыми. Я стоял перед могилой второй бабушки и смотрел, как эти уродливые растения оккупировали владения красного гаоляна. Они лишь называются гаоляном, но у них нет тех стройных высоких стеблей и яркого цвета. А чего им особенно недостает, так это гаоляновой души. Своими узкими физиономиями они лишь загрязняют чистый воздух дунбэйского Гаоми.
Среди гибридного гаоляна я ощутил разочарование.
Я мысленно представлял прекрасную картину, которая навсегда исчезла: глубокая осень, восьмой лунный месяц, воздух чист, и небо кажется высоким, а в полях гаолян превратился в искрящееся море крови. Если разливается осенний паводок, гаоляновое поле становится безбрежным океаном, темно-красные макушки поднимаются над мутной желтой водой и упорно стремятся к ярко-синему небу. А если паводок освещается солнцем, весь мир вокруг начинает играть сочными яркими красками.
Но я стоял в окружении гибридов. Их листья как змеи обвивались вокруг моего тела, а темно-зеленый яд, пропитавший стебли, отравлял мои мысли. Я задыхался, пытаясь сбросить с себя эти путы, но не мог высвободиться и погружался в пучину страданий.
В этот момент из глубин земли донесся равнодушный голос, знакомый и чужой одновременно. В нем слились голоса дедушки, отца, дяди Лоханя, а еще звонкие, как стрекот цикад, голоса сразу трех моих бабушек. Все мертвые родственники указывают мне на мои заблуждения.
Бедный мальчик, слабый, недоверчивый, нетерпимый, твою душу очаровало отравленное вино. Иди-ка ты на реку да покисни в воде три дня и три ночи. Запомни – ровно три, ни больше ни меньше, отмой дочиста плоть и душу и тогда можешь вернуться в свой мир. На южном склоне горы Баймашань и на северном берегу реки Мошуйхэ осталось еще поле настоящего красного гаоляна. Не пожалей сил и найди его. А потом, высоко подняв его над головой, ступай в этот мир, заросший терновником и заселенный свирепыми злодеями. Красный гаолян станет твоим амулетом, почетным тотемом нашего рода и символом традиционного духа нашего дунбэйского Гаоми!
