— Уолтер, прости, мы не хотели навязываться. Надеюсь, ты это понимаешь. Но мне нужно увезти дочь подальше от этих ужасов.
Джой мягко улыбнулась:
— Дело не в этом. Он просто не хочет вас отпускать.
— Правда? — Мне не хотелось злить старика, но любопытство взяло верх.
— Иди к черту! — буркнул Уолтер.
Джой хмыкнула и укоризненно покачала головой:
— Вот упрямец!
Внезапно старик вскочил и вскинул винтовку.
Я последовал его примеру:
— В чем дело?
Уолтер поправил прицел:
— Дети.
Солнце уже светило вовсю, когда мы повернули на север по сто двадцать третьему шоссе. Руки у меня тряслись в предвкушении — до ранчо оставалось совсем чуть-чуть. Я представляла, как обрадуется отец при встрече, как крепко стиснет меня в объятиях, прижмется мокрой от слез щекой к моей щеке…
Я не очень понимала, почему всегда только его одного винила в том, что родители разошлись. Ведь именно матери не нравилось жить с таким занятым человеком. Она разбила отцу сердце, когда сказала, что уходит. Но я почему-то всегда жалела мать, она же такая хрупкая, беспомощная… Отец вряд ли мог как-то исправить положение. Бросить работу? Пустить коту под хвост годы кропотливого труда? Только на втором семестре до меня наконец дошло, что учеба — это не вечеринки с друзьями, а труд, тяжкий труд, когда сидишь не разгибаясь, пишешь очередной реферат, который увидит разве только твой научный руководитель. Но продолжала во всем винить отца и в отместку почти перестала его навещать.
Со слезами на глазах я нажала на тормоз, остановившись буквально в сотне ярдов от толпы мертвецов. И внезапно услышала рев сигнализации. Вернее, слышала уже давно, но не обращала внимания, полностью погрузившись в тяжкие думы. Теперь заметила и вой, и мерцание включенных фар, освещавших жуткую толпу. Еще немного — и мы врезались бы в самую гущу.
— Что будем делать? — прошептал Брюс.
— Надо выключить фары, — уставшим и грустным голосом посоветовал наш новый попутчик. Он не представился, а мы не спрашивали — были заботы посерьезней, но все равно непривычно. Всего за несколько дней мир вокруг радикально изменился, а вместе с ним и мы.
Эшли, например, отчаянная кокетка и хохотушка, в лучшие времена первым делом познакомилась бы с парнем, а сейчас даже не замечала его присутствия, хотя она сидела практически на коленях у парня и у Купера.
Фары я выключила, и мы затаились. По правую сторону виднелось пшеничное поле, еще не просохшее после дождя. Чьи-то шины оставили в мокрой земле глубокие борозды. Справа возвышался небольшой холм. Я невольно задумалась, почему водитель решил ехать через поле, рискуя в любой момент застрять. И тут мне на глаза попалась дорога, ведущая в маленький городок под названием Шалот. Мы с Эшли много раз проезжали эти места, но особого внимания не обращали. Теперь поле и городок таили в себе страшную опасность, которая могла стоить нам жизни. Что творилось за холмом, было не разобрать, но если кто-то перед нами выбрал путь через поле, значит от Шалота нужно держаться подальше.
В машине вдруг что-то запищало. Я глянула на приборную панель: стрелка топлива неумолимо приближалась к красной отметке.
— Ну конечно, — фыркнула Эшли. — Какой фильм ужасов без того, чтобы у главных героев в самый ответственный момент не кончился бензин.
— «Ответственный момент»? — с издевкой переспросил Купер.
— Заткнись! — рявкнула Эшли, не оценив юмора.
На самом деле сестра была умнее меня. Хотя бы потому, что написала свой выпускной тест намного лучше, чем я. У нее были пятерки по всем предметам, и уже в старших классах она посещала университетские курсы. Ум ей достался от отца, а от матери — неумение справляться с любыми стрессовыми ситуациями. По сути, Эшли — это ходячий комок нервов. Купер как-то сказал мне, что Эшли в этом плане — копия его матери, а потому он чуть ли не единственный во всей школе, кто не считает ее истеричкой. Как-то раз по пьяни, когда все вырубились, он признался мне, что ему даже нравится ее беспомощность и истерики, с ними как-то спокойнее… Странноватые у него вкусы, на мой взгляд, но вроде бы их такой расклад вполне устраивал. Купер понимал Эшли и делал ее по-настоящему счастливой, как никто другой. Главное, что оба они в это свято верили.
Не знаю. Наверное, это мило. Даже чудики заслуживают счастья.
— Ну, во всем этом есть и светлая сторона, — проговорила я, ненавидя себя в душе. — В Шалоте наверняка имеется заправка.
— Но мы уже так близко! — протянула Эшли. — Давай тогда просто развернемся и поедем домой.
— Домой не получится.
И тут от своры, обступившей орущий автомобиль, отделилась молоденькая женщина и заковыляла к нам. Ее когда-то светлые, как у Эшли, волосы теперь были все в крови и каких-то жутких ошметках. Вскоре к женщине присоединились еще несколько тварей. И вот уже в нашу сторону брела целая группа. У всех — пустые мутные глаза, но рты широко открыты, верхняя губа подрагивает, как у бешеной собаки. Блондинка потянулась ко мне, из ее глотки вырвался глухой победный стон.
