Тринадцатилетние имеют свои недостатки, и взрослеть никогда не было так сложно. Дженна пообещала своей матери, если произойдет что-нибудь плохое во время выходных у ее отца, то они встретятся на ранчо Красный Холм. После того, как она обнаруживает написанные баллончиком семь слов на стене отца на утро, после смертельной вспышки, она дает себе обещание, добраться до ранчо живыми с ее семилетней сестрой, Хэлли. «Среди Монстров» - дополнение к новелле «Красный Холм», обе книги рассматриваются с двух точек зрения, о том, что испытывают разрушенные семьи каждые выходные: Что если твоего ребенка не будет рядом с тобой, когда мир рухнет? На что вы пойдете, чтобы добраться до них? На что пойдут они, чтобы добраться до вас? Для Дженны, увидеть вновь ее мать стоит всего. С решимостью, сдержать ее обещание, она сталкивается с опытом и решениями, которые заставляют оставить свое детство в прошлом.# 1, 5.
Сожаление - это не то, что должно волновать 13-летнего ребенка. В момент осознания ошибки можно было бы простить гневные упреки или неправильный выбор, и тогда все бы позабылось. С волейболом, группой поддержки, студенческим советом, уроками фортепиано, и случайным свободным временем для себя, практически не хватало времени на что-то еще, и точно не для какого-то глупого сожаления. Но когда все отступало, это единственное, о чем я могла думать.
Тем утром, когда я вышла из загородного дома мамы, мои мысли крутились вокруг безжалостных комментариев Элли или Лиззи по отношению ко мне, или я думала о том, смогу ли я пройти через столовую не получив какую-нибудь отвратительную реплику. Нужно было сделать домашку по алгебре. Сегодня нас забирает папа.
Папа. Уф.
Мама просила быть милой с его новой подружкой, но я понятия не имела, кем она была. С самого развода, дом папы стал прибежищем матерей-одиночек или женщин едва ли старше меня.
Поначалу папа пытался контролировать, насколько серьезными были знакомства мамы. У его Первой подружки были свои дети, и она не приезжала по выходным, когда моя маленькая сестра, Хэлли, и я были у папы. Но после папа понял, мама не была заинтересована в знакомствах, а он не смог заставить ее играть по его правилам, забросил это дело. Подруга номер Два ворвалась в нашу жизнь внезапно, и он чувствовал, что ее присутствие рядом с нами вполне хорошая идея.
С номером Три он просто хорошо проводил ночи. Он познакомил нас с Четвертой через 36 часов их первого свидания. У Пятой был малыш-мальчик, и папа перевез мои вещи из моей спальни, чтобы освободить место для сине-красных штор, стенной драпировки с пожарной машиной, и коробки игрушек, полную глупых самосвалов и миниатюрных автомобилей. Шестая едва ли была в возрасте, чтобы пить и не имела детей, и хотя моя спальня снова опустела, я все еще застряла в комнате с моей семилетней сестрой.
Сейчас была Седьмая, так что, была вероятность, что моя комната снова будет занята.
Я скользнула внутрь через стеклянные двойные двери Средней школы Бишоп, не глядя назад, чтобы посмотреть, уехала ли мама. Она всегда ждала, пока я не доходила до дверей. Она, наверное, даже не осознавала, что она до сих пор так делает.
Небо прояснилось, но крупные капли начали постукивать по окнам. Казалось, стук проходит эхом по всему зданию, пока я поднималась по лестнице на основной этаж. Я повернула налево, направляясь к своему шкафчику, и прошла мимо миссис Гиззо.
Она улыбнулась мне.
- Успела! Кажется, там уже везде мокро, - сказала она.
Я кивнула.
- Увидимся позже, - она подмигнула мне, проходя мимо меня.
Миссис Гиззо преподавала три часа английского в седьмом классе. Она не возражала, когда я писала рассказы в ее классе, при условии, что я закончу свою работу. Только сочинение рассказов было моим единственным выходом. Не было разговоров с мамой о том, что я была сердита или подавлена ее поведением. Разговоры об отце вызывали лишь ссору. Каким-то образом Миссис Гиззо поняла все это, и она не ругала меня из-за выплеска гнева на бумаге, как делали некоторые учителя.
Я остановилась перед моим шкафчиком и набрала на кодовом замке числа 4, 44, 12. С рывком потянула ручку и открыла тонкую металлическую дверь, вытащила книгу по предварительно курсу алгебры, а затем положила ее в рюкзак. Я провела слишком много времени за ноутбуком ночью, так что, домашку по математике нужно было сделать в течение классного часа.
В заднем кармане зазвонил мой мобильный, и я повернулась, чтобы скрыть громоздкий зелено-фиолетовый чехол, пока я проверяла сообщение. Пришло сообщение от папы. Он напоминал, что он забирает меня сегодня.
Я не идиотка.
Я ответила, что я в курсе, и сунула телефон обратно в карман.
- Эй, Дженна! - Хлоя поприветствовала меня с широкой улыбкой.
Я вскочила.
- Привет!
Ее улыбка погасла.
- Выходные у отца?
- Да, - ответила я, доставая большую папку из моего шкафчика.
- Это отстой. Ну, может быть, он будет чувствовать себя плохо после прошлого раза и отправит у вас куда-нибудь развлекаться.
- Сомневаюсь. Номер Семь, вероятно, будет с нами.
Лицо Хлои ввинчивается в отвращении.
- У них сейчас номера?
- Ага, - выдохнула я, шагая с ней в классную комнату.
Когда Хлоя и я сели на свои места, я сразу же вытащила смятую тетрадь с закладкой на странице, где у меня были затруднения, чтобы закончить работу. Через десять минут и четыре проблемы, я сложила работу пополам и сунула в учебник.
Мистер Хилтербрэн сидел, погрузившись в свой телефон, подперев рукой подбородок. Я нахмурилась и подвинулась к Хлое. Учителям было запрещено пользоваться телефонами при студентах. Тот факт, что мистер Хилтербрэн нарушил правило, отвлекаясь на свой мобильник, игнорируя нас всех, был странно тревожным.
Хлоя наклонилась.
- Он сидит так, с самого начала урока.
За пять минут до звонка, мистер Хилтербрэн, казалось, вышел из транса, моргнул и спросил:
- Вы что-нибудь слышали об эпидемии в Европе? Это во всех новостях.
